«Мандельштам: редко у меня возникало, как с его поэзией, чувство, будто я шагаю по некоему пути — шагаю бок о бок с Неопровержимым и Правдивым, и благодаря ему»
(
Пауль Целан. Из письма к Глебу Струве от 29 февраля 1960 года).
«То, чем одарил нас Мандельштам, — легконогий, умный, острый на язык, элегантный, прямо-таки изысканный, жизнерадостный, чувственный, всегда влюбленный, открытый, ясновидящий и счастливый даже в сумерках своего нервного заболевания и политического кошмара, молодой и, можно сказать, моложавый, причудливый и утонченный, преданный и находчивый, улыбающийся и терпеливый, — принадлежит к числу самых счастливых поэтических прозрений XX века…»
(
Пьер Паоло Пазолини. Осип Мандельштам. 1972).
«Голос, остающийся после того, как обладатель его ушел. Он был, невольно напрашивается сравнение, новым Орфеем: посланный в ад, он так и не вернулся, в то время как его вдова скиталась по одной шестой части земной суши, прижимая кастрюлю со свертком его песен, которые заучивала по ночам на случай, если фурии с ордером на обыск обнаружат их. Се наши метаморфозы, наши мифы»
(
Иосиф Бродский. Сын цивилизации. 1977).
«Измученного от страха и голода Мандельштама трясла божественная лихорадка, любая метафора скручивала его, словно судорога (…) Но теперь, когда лихорадка превратилась в огонь, именно он согревает наши руки…»
(
Дерек Уолкотт. Лес Европы. 1979).
«Вот она, та дикая необузданная сила […] за которую он напрасно заплатил жизнью, ибо слова его в наши дни снова пробивают себе путь, как воды бурных горных потоков, которые хлещут прямо в лицо»
(
Филипп Жакоте. Заметки о Мандельштаме. 1981).
«Эта мысль слишком велика. И маленький человек, родившийся в 1891 году, на грани столетий, среди людей, в недрах истории, городов и букв, исчезает, шатаясь под ее тяжестью, в снежной вьюге, за пределами нашего мира. Бедный! От тебя потребуют, чтоб ты отдал каждое движение языка, каждый звук из гортани — до последней капли»
(
Биргитта Тротциг. Мандельштам. 1982).
«Им придется попросту подавить мой голос. Они изъяли мой голос из памяти читателей, как вырывают страницу из энциклопедии. Тот, кого никто не слушает, задыхается от собственных слов. Пять глубоких вздохов помогли мне сейчас понять, что ты спасла мои рукописи. После смерти никто не пишет, говоришь ты. Но ведь это неправда, Надя! Если б я перестал писать, твое сердце прекратило бы биться, а Россия осталась бы мрачным видением»
(
Чель Эспмарк. Тайная трапеза: Меня все еще зовут Мандельштам. 1984).
«И тогда появляется Мандельштам. Как все живо и убедительно, какая умелая хватка в творениях этого изумительно богатого гения — высочайшая хвала тому господству, что достигается поэтическим воображением. Как всегда, Мандельштам пишет ликующе и убедительно. Он возвращает Данте из пантеона к нёбу»
(
Шимус Хини. Господство языка. 1986).
«Мандельштам обладал зрением, которое обнаруживает и сближает крайности, выявляет их названия. С ним мы постигаем содрогание земной коры, ее разноликие обряды — преимущество одухотворенных, способных объединить глубинный человеческий огонь с влагой многообразных чувств»
(
Рене Шар. Похвала подозреваемой. 1987).
«Если б Россия была создана Анной Ахматовой, если б Мандельштам был законодателем, а Сталин — лишь маргинальной фигурой забытого грузинского эпоса, если б Россия сбросила с себя мохнатую медвежью шкуру, если б она могла жить словом, а не кулачной силой, если б Россия, если б Россия…»
(
Адам Загаевский. Стихотворения. 1989).
«Стихи Мандельштама обладают тем же качеством, что и мудрые колыбельные песни: они утешают, окрыляя сознание. Легкость внутри исторической катастрофы, эта музыкальность на грани безумия — в миг, когда буйствует мировой дух и все поглощается революционной фразой: кто другой нашел бы для этого столь многозначное выражение? […] Он вдохнул жизнь во все сущее и насытил его душой и временем. Я надеюсь, что будущее принадлежит Мандельштаму…»
(
Дурс Грюнбайн. Разговор с Хайнц-Норбертом Йоксом / Разговор с Хельмутом Бёттигером. 2001/2002).
Примечания
1
Во всех случаях, кроме специально оговоренных, стихи и проза Мандельштама приводятся по изданию: Мандельштам О. Э. Собрание сочинений в четырех томах. Т. 1. Стихи и проза 1906–1921. Сост. П. Нерлер, А. Никитаев. М., 1993; Т. 2. Стихи и проза 1921–1929. Сост. П. Нерлер, А. Никитаев. М., 1993; Т. 3. Стихи и проза 1930–1937. Сост. П. Нерлер, А. Никитаев. М., 1994; Т. 4. Письма. Сост. П. Нерлер, А. Никитаев, Ю. Фрейдин, С. Василенко. М., 1997. Римской цифрой обозначается том данного издания, арабской — страница.
2
Отзыв Высоцкого см. в кн.: Осип и Надежда Мандельштамы в рассказах современников / Вступит. статья, подгот. текста, сост. и коммент. О. С. Фигурновой, М. В. Фигурновой. М., 2001. С. 388–389 (интервью с Т. А. Осмеркиной).
3
Седакова О. Поэзия и антропология // Русская мысль. 1998. № 4239. 1–7 октября. С. 12.
4
Бродский И. Меньше единицы // Бродский И. Сочинения. Т. 5. СПб., 2001. С. 24–25.
5
Там же. С. 106.
6
Бродский И. Надежда Мандельштам (1899–1980). Некролог // Там же. С. 112.
7
Pasolini P. P. Descrizioni di descrizioni. A cura di Graziella Chiarcossi. [Milano,] 1996. P. 30.
8
Ibid. P. 27.
9
Цветаева М. Собр. соч. в семи томах. Т. 4. Воспоминания о современниках. Дневниковая проза. Сост., подг. текста и коммент. Анны Саакянц и Льва Мнухина. М., 1994. С. 145.
10
Свидетельство о рождении см. в публ.: Мандельштам Е. Воспоминания // Новый мир. 1995. № 10. С. 175. Здесь стоит дата: 2/14 января 1891 г. Такую же дату своего рождения (2 января 1891 г. по старому стилю) укажет сам Мандельштам, заполняя анкету при поступлении в Парижский университет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
