Тарквиний же не мог найти слов. Для него достижение Александрии явилось кульминацией всей его жизни. Все прошедшие годы он убеждался в правоте Олиния. Это ошеломляло его — и страшило. У Тарквиния было такое ощущение, будто рок неудержимо несет его куда-то.
— Великолепное зрелище, верно? — кричал Гиеро. — Да здесь каждая улочка шире самых больших улиц Рима, а дома построены из белого мрамора. И еще тут есть маяк. В десять раз выше любого дома, какой вы когда-нибудь видели, а ведь он построен двести с лишним лет назад.
— Не забудь про библиотеку, — напомнил гаруспик. — Ей нет равных во всем мире.
— Ну и что? — Бестиарий махнул рукой. — Мне-то зачем все эти древности?
Тарквиний рассмеялся.
— Может быть, ты и не любишь читать, но многие любят. Ученые приезжают сюда со всего света, чтобы учиться. Ту есть книги по математике, медицине и географии, каких не найдешь больше нигде.
Гиеро поднял брови от изумления. Худощавый белокурый человек то и дело чем-нибудь удивлял его. Было заметно, что и он, и Ромул хорошо образованы, и потому их общество оказалось куда более привлекательным для бестиария, нежели компания Гракха или кого-то другого из его наемников. И бестиарий стремился нанять их к себе на службу еще и по этой причине. Во время странствия они провели вместе долгие часы, и между ними сложилось определенное доверие. Гиеро также поймал себя на том, что побаивается Тарквиния, хотя и не мог объяснить почему.
— Смотрите! — сказал Ромул.
Где-то в центре города поднималась к небу тонкая струйка дыма.
— Это не домашний огонь, — выдохнул бестиарий. — Может быть, большой похоронный костер?
— Нет, — пояснил Тарквиний. — Там идет сражение.
Ромул растерянно смотрел на дым.
— Откуда ты знаешь? — вскинулся Гиеро. Пока что он ни разу не упомянул о гражданской войне между Птолемеем и его сестрой Клеопатрой, а остальные и вовсе не разбирались в этих делах.
— Так написано в небесах, — сказал гаруспик.
Бестиарий не сразу нашелся что сказать (и это было для него очень необычно), только открыл, а потом закрыл рот.
Ромул постарался скрыть улыбку.
— Ты прорицатель?
Тарквиний склонил голову.
Гиеро явно расстроился.
— Вы никогда прежде не говорили об этом.
Темные глаза Тарквиния остановились на лице бестиария.
— Незачем было.
Гиеро громко сглотнул.
— Ну, как знаешь.
— А кто сражается? — спросил Ромул.
— Недавно фараон и его сестра напрочь рассорились, — пояснил Гиеро, пытаясь вновь взять разговор под свой контроль. — Вероятно, потому и начались какие-то беспорядки. Наверняка не о чем волноваться.
Ромул всмотрелся в небо над городом. В нем что-то было. Воздух изменился, что ли? Он плохо понимал, что видит, но испытывал нехорошее предчувствие и отвел взгляд.
— Там участвуют и чужестранные войска, — сказал Тарквиний.
— Греческие или иудейские наемники, — с победоносным видом ответил Гиеро. — Их очень много в Египте.
— Нет…
Гиеро, напуганный зловещим тоном гаруспика, умолк.
— Я вижу легионеров, их тысячи.
Мои соотечественники? Здесь? Ромулу хотелось кричать от радости.
— Римляне сражаются с египтянами?! — воскликнул он.
Тарквиний кивнул.
— Они в очень тяжелом положении. Врагов гораздо больше, чем их.
Ромул сам изумился своему стремлению кинуться на помощь легионерам. Прежде его не слишком озаботила бы мысль о том, что может случиться с гражданами Рима или его войсками. В конце концов, римляне ведь не заботились о рабах. Но жизнь изменила его. Теперь он был взрослым мужчиной и не принадлежал никому. Пройдя как гладиатор, солдат и пират через множество кровавых боев, Ромул обрел непоколебимую веру в себя.
И я понял, кем являюсь, горделиво думал он. Я римлянин. Не раб. А мой отец — аристократ.
Тарквиний, стоя рядом, незаметно для Ромула наблюдал за ним. Ему нравилось то, что он видел.
Ромул вздохнул. На самом деле все это были пустые мысли. Он не имел никаких доказательств статуса гражданина и постоянно подвергался угрозе обвинения в том, что он беглый раб. Татуировка Митры на плече не полностью скрывала шрам на том месте, где было выжжено клеймо. Достаточно нарваться на кого-нибудь вроде Новия, а таких людей, без всякого сомнения, среди солдат, осажденных врагами в чужом городе, нашлось бы немало. И новоприобретенная уверенность Ромула поколебалась.
— Что они тут делают? — спросил он.
— Неужели римская гражданская война докатилась и сюда? — спросил бестиарий, поглаживая бороду.
— Не исключено, — ответил гаруспик. — Но ветра нет, дым идет прямо вверх. Я больше не могу ничего сказать.
После слов Тарквиния наступило молчание. Естественно, Гиеро был очень недоволен. Ведь именно он пострадает, если из-за событий в городе нормальная работа порта окажется нарушена. И все же присутствие римских солдат в Александрии могло повредить не только ему, но и всем остальным. Ромулу и Тарквинию требовался корабль, на котором они могли бы переправиться в Италию, но привлекать к себе излишнее внимание они не хотели.
Бестиарий, без устали ломавший голову над тем, как бы выйти из опасного положения, заговорил первым:
— Интересно, это люди Помпея или Цезаря?
— Трудно сказать, — нахмурился Тарквиний. — Я ощущаю присутствие в городе и тех и других. Борьба еще не закончена.
— А нам какая разница? — сердито осведомился Ромул. — Давайте подождем здесь, пока не наступит покой. У нас есть пища и вода. И нам незачем лезть в схватку и рисковать головой. Как только пыль уляжется, торговля возобновится.
Друзья были опытными мореходами, и им не составило бы труда наняться на корабль, направляющийся домой. А то, что они участвовали в экспедиции бестиария, придало бы им вес в глазах любого капитана, намеревающегося возить диких животных. Чтобы избежать нежелательного внимания, достаточно было просто спрятать оружие и доспехи.
Но слова Ромула задели Гиеро.
— Я не могу сидеть здесь, как последний дурак. Ты хоть представляешь себе, сколько пищи все это зверье сжирает каждый день? Если Тарквиний не ошибается, то лучше всего отправиться дальше. В другой порт.
— Есть вариант получше, — сказал Тарквиний.
Оба повернулись к нему.
— Подождать, пока стемнеет, и выяснить все самолично.
Ромул вновь почувствовал тревогу, а Гиеро чуть не приплясывал от нетерпения.
— Мы могли бы разведать обстановку. Поговорить с местными жителями.
— Мне кажется, это опасно, — возразил Ромул.
В отношениях между ним и Тарквинием все еще сохранялась напряженность из-за того, что гаруспик продолжал скрывать причины своего бегства из Италии.
