году. Также мы уже упоминали об экспедициях Роберта Фризского. После 1093 года, после заключения мира с Англией увеличился объем перевозок; в этот период Фландрия наконец начала активную торговлю товарами, прибывающими из средиземноморской Италии и Южной Франции. Между тем, возможно, что до XII века фламандская торговля была ориентирована в основном на север и восток, а не на Францию и Англию. Например, в 1070 году мы слышим о купцах из Гента, прибывших в Кобленц за вином. Несколько позже мы узнаем об архидьяконе Трира Винрике, который продемонстрировал знакомство с фламандской тканью в своем труде Conflectus ovis et lini. И только в последние годы XI века мы встречаем упоминание об английской торговле – в Турне около 1090 года и в Сен-Троне (Синт-Трёйдене) примерно в это же время.
Началом большой фламандской торговли с Францией и продолжением торговли с Рейнской областью не исчерпывались возможности Фландрии того периода. Как и прежде, важная торговля соединяла этот регион с Балтикой и даже далекой Норвегией. Именно благодаря торговле вырос и развился Брюгге. Она же объясняет брачные и политические союзы, объединившие графа Роберта Фризского с датским королевским домом. В противоположность отсутствию английских монет в Скандинавии и на Балтике, монеты Фландрии обнаружены в Норвегии, Дании, на Готланде и в Финляндии, причем примерно в тех же пропорциях, что и раньше – в XI веке. Финские клады содержат монеты, чеканенные в рассматриваемый период во Фландрии, но ни одного клада из Тила. Это наводит на мысль, что Брюгге уже стал крупнейшим портом региона, торгующим с Балтикой. Неудивительно, что фламандские ткани упоминаются в Новгороде в конце XI – начале XII века.
Торговля долины Мааса в те годы также была важна, хотя нам ничего не известно о купцах из этих мест в Лондоне. В других местах, однако, есть многочисленные свидетельства возросших международных контактов. В данных таможни Кобленца мы узнаем о купцах из Юи, Динана и Намюра в 1073 и 1104 годах. В 1103 году они возили ткани, шерсть, олово и ароматы на три крупные ярмарки, проводимые в этом городе, и в поисках меди добирались даже до Саксонии и Дортмунда. Эти люди имели свой квартал в Кёльне, который являлся едва ли не самой старой купеческой колонией в городе. Старше была только фризская колония. Не исключено, что они уже начали проникать в Польшу и верховья Дуная, где они упоминаются в следующем веке.
Из нумизматических свидетельств нам известно о широких коммерческих связях между регионом Мааса с Северной и Восточной Европой. Монеты этого региона, в первую очередь монеты графа Альберта III из Намюра (1064–1102), были обнаружены в Норвегии, Дании и Швеции. Один монетный клад в Польше, датированный концом века, также содержит монеты из городов региона Мааса. А в финских кладах конца XI века есть монеты из Буйона (1), Маастрихта (1), Льежа (1), Селя (5), Намюра (28) и Динана (21). Вывод очевиден.
На аналогичные контакты между остальной частью Германии и побережьем Скандинавии и Балтики указывают монетные клады конца XI века. Монеты с монетных дворов Фризии, Саксонии и Рейнской области, Франконии, Тюрингии и даже Швабии и Баварии присутствуют в кладах Норвегии, Дании, Швеции, Готланда и Финляндии. В Финляндии монеты из Фризии и с низовьев Рейна являются самыми многочисленными, в первую очередь чеканенные в Майнце, Вормсе, Утрехте, Кёльне, Девентере, Гронингене, Эрфурте, Госларе и Гиттельде[234]. Монеты из Гослара и Гиттельде, найденные в этой части Балтики, представляют особый интерес, поскольку монетные дворы, на которых они чеканились, начали действовать только после 1043 года[235]. На другом краю скандинавского мира, в норвежском кладе Foldoy, датированном 1060 годом, также представлено широкое разнообразие продукции разных монетных дворов Германии – всего монетных дворов 30. Из общего числа германских монет 80 из Рейнской области, 77 из Франконии, 49 из Фризии, 35 из Саксонии, 7 из Баварии и 6 из Швабии. Монетные клады дают нам некоторую информацию и о Готланде. В найденном там кладе, датированном около 1080 года, 181 англосаксонских пенни, включая крайне немногочисленные монеты, чеканенные при Вильгельме Завоевателе, и 933 германские монеты, чеканенные по большей части в конце XI века.
Два шведских клада, датированные 1070 годом (Kehas, Torlop), содержат соответственно 86 германских и 7 англосаксонских монет и 122 германских и 19 англосаксонских монет. Германские монеты в основном из Фризии. Это предполагает, что фризские гильдии и торговая колония в Сигтуне в первые годы XI века продолжали успешно торговать со Швецией[236].
На самом деле монетные свидетельства показывают, что в рассматриваемом периоде, как и ранее, фризийцы и саксонцы были основными торговцами, которые связывали Скандинавию и Балтику с Западной Европой, хотя в торговле могли также участвовать норвежские и датские купцы, напрямую торговавшие с Утрехтом[237]. Неудивительно, что норвежская церковь после 1066 года утратила англосаксонские связи и установила прочные контакты с Гамбургом, ведь самыми важными в норвежских водах были германские купцы и германская торговля. Как показывают монетные клады, германское господство в норвежской внешней торговле с Западной Европой, о котором в следующем веке было написано в «Саге о Сверрире», было уже прочно установлено[238]. Монетные клады, особенно финские, также показывают, что важная германская торговая колония в Новгороде XII века имела корни в конце века XI. Германское господство на балтийских торговых путях началось не с подъема Любека в 1130-х годах, а значительно раньше.
Не следует думать, однако, что германские купцы и грузы попадали в Киевскую Русь только через Балтику. Наземные пути, в первую очередь те, что начинались в Регенсбурге, – в Баварии, имели ничуть не меньшую важность. Они объясняли присутствие германских купеческих колоний в Киеве и Смоленске. К примеру, когда понадобились средства для постройки аббатства в Регенсбурге, они частично поступили из Киева – его дар из русских мехов был привезен в Германию и там распродан. Несомненно, именно коммерческие контакты привели к брачным союзам киевских и германских правителей, а также знати двух стран. Продолжение германской торговли с Норвегией, Балтикой и Русью, растущие коммерческие контакты с Венгрией и югом через Альпы – с Италией, объясняет не только постоянный рост новых и старых германских городов, но также контраст между ее экономикой и экономикой норманнской Англии. Германия в те годы была связана сухопутными и морскими путями с большей частью Северной, Южной и Восточной Европы. Ее политическая жизнь могла изменяться, идти быстрее или медленнее, но экономический прогресс неуклонно продолжался.
В Венгрии, расположенной к югу от Германии, также продолжался экономический рост. Она находилась в
