- Дурное предзнаменование! - воскликнул я, невольно заинтересовавшись подробностями, столь близко меня касавшимися.
- Да, это предвещало катастрофу, в результате которой и погиб этот бедняга! - грустно промолвил незнакомец. - Ну, а вам не случалось терпеть аварию?
- Ни разу.
- Да что там говорить! Несчастья обрушиваются на нас и без всяких предзнаменований, - прибавил мой спутник.
Некоторое время он сидел молча.
Между тем мы направлялись к югу. Франкфурт уже давно исчез из поля нашего зрения.
- Мне кажется, надвигается гроза, - сказал молодой человек.
- Мы успеем спуститься до грозы, - ответил я.
- Зачем? Куда лучше подняться еще выше - тогда уж мы наверняка от нее уйдем.
И еще два мешка с балластом полетели за борт.
Шар стал быстро подниматься и остановился на высоте тысячи двухсот метров. Значительно похолодало. Но все же солнечные лучи, нагревая оболочку шара, вызывали расширение находящегося в ней газа, и его подъемная сила возрастала.
- Не бойтесь, - сказал незнакомец. - Человек может дышать даже на высоте трех тысяч пятисот сажен. Но я просил бы вас предоставить мне управление шаром.
Я хотел было встать, но сильная рука удержала меня, придавив к сиденью.
- Кто вы такой? - спросил я.
- Вы хотите знать мое имя? На что оно вам?
- Скажите, как вас зовут!
- Можете звать меня Геростратом или Эмпедоклом, - как вам больше нравится.
Такой ответ не обещал ничего хорошего. Да и вообще хладнокровие незнакомца мне казалось странным, и я не без тревоги задавал себе вопрос: с кем я имею дело?
- Сударь, - заговорил он снова, - со времен физика Шарля не изобретено решительно ничего нового. Через четыре месяца после изобретения аэростатов этот талантливый человек изобрел клапан, дающий возможность выпускать газ, когда шар переполнен или когда надо опуститься, гондолу, сидя в которой так легко управлять аппаратом, сетку, которая обтягивает шар, причем тяжесть гондолы распределяется равномерно по всей его поверхности. Он применил также балласт, позволяющий регулировать подъем и выбирать место спуска, стал пропитывать оболочку каучуковым составом, что сделало ее непроницаемой; стал применять барометр, чтобы определить, на какую высоту поднялся аэростат. Наконец, Шарль стал первый надувать шар водородом; этот газ в четырнадцать раз легче воздуха и позволяет подняться в самые высокие слои атмосферы; вдобавок, пользуясь водородом, можно не бояться, что аппарат загорится в воздухе. Первого декабря тысяча семьсот восемьдесят третьего года трехтысячная толпа собралась возле Тюильри. Шарль удачно поднялся. Солдаты дворцового караула отдали ему честь. Он пролетел девять лье, причем управлял своим шаром с искусством, непревзойденным и современными воздухоплавателями. Король пожаловал ему пенсию в две тысячи ливров, так как в те времена, сударь, открытия еще поощрялись.
Я заметил, что мой собеседник начинает проявлять беспокойство.
- Да, сударь, - продолжал он, - изучая этот вопрос, я убедился, что уже первые аэронавты умели управлять своими шарами. Не будем говорить о Бланшаре, которому я не слишком склонен доверять. Назовем хотя бы Гитона де Морво, который при помощи весел и руля заставлял свой аппарат двигаться в желаемом направлении; затем господина Жюльена, парижского часовщика, который не так давно проделал на Ипподроме весьма убедительные опыты: его воздушный аппарат удлиненной формы благодаря особому механизму двигался против ветра. Наконец, господин Петэн создал конструкцию из четырех соединенных вместе шаров; он надеется с помощью горизонтально установленных парусов изменять направление полета. Правда, в последнее время подняли вопрос о двигателях, преодолевающих сопротивление воздуха, - таких, как гребной винт. Но этот винт, вращаясь в воздухе, не даст нужного эффекта. Да будет вам известно, сударь, что я изобрел единственно возможный способ управления воздушным шаром, но ни одна академия не пришла мне на помощь, мои подписные листы так и остались незаполненными, и ни одно правительство не захотело меня выслушать! Чудовищно!
Незнакомец делал резкие движения, отчаянно жестикулируя, гондола сильно раскачивалась. Мне стоило немалого труда его успокоить.
Тем временем наш аэростат попал в довольно быстрое воздушное течение, и мы продвигались к югу на высоте полутора тысяч метров.
- Под нами Дармштадт, - сказал мой спутник, нагибаясь над бортом гондолы. - Видите вы его цитадель? Ее не так-то легко разглядеть, правда? Иначе и быть не может: надвигается гроза, и в знойном воздухе очертания предметов колеблются и расплываются; только опытный глаз может распознавать местность.
- Вы уверены, что это Дармштадт? - спросил я.
- Не сомневаюсь. Мы в шести лье от Франкфурта.
- В таком случае нужно спускаться.
- Спускаться! Уж не собираетесь ли вы садиться вот на те колокольни? - насмешливо спросил незнакомец.
- Я имею в виду окрестности города.
- Ну, что ж, удалимся от колоколен!
С этими словами мой спутник схватил два мешка с балластом. Я бросился к нему, но он отпихнул меня, и я упал на дно гондолы. Облегченный аэростат взмыл на высоту двух тысяч метров.
- Успокойтесь, - сказал он. - Вспомните, что Бриоски, Био, Гей-Люссак и Барраль поднимались значительно выше, чтобы производить свои наблюдения.
- Сударь, нам нужно спускаться, - сказал я спокойным голосом, надеясь подействовать на него кротостью. - Собирается гроза. Было бы неблагоразумно...
- Вздор! Мы поднимемся выше грозы, и она будет нам не страшна! - воскликнул мой спутник. - Что может быть прекраснее полета над тучами, которые громоздятся над землей? Какую гордость испытываешь, когда плывешь по воздушным волнам! Ведь самые высокопоставленные особы путешествовали так же, как и мы. Маркиза и графиня де Монталамбер, графиня Подена, девица ла Гард и маркиз де Монталамбер отправились из Сент-Антуанского предместья в неведомые просторы. Герцог Шартрский очень искусно управлял шаром и проявил замечательное присутствие духа во время своего полета пятнадцатого июля тысяча семьсот восемьдесят четвертого года. В Лионе граф де Лоренсин и граф де Дампиер, в Нанте господин де Линь, в Бордо д’Арблэ де Граанж, в Италии кавалер Андриани, в наши дни - герцог Брауншвейгский, - все это славные завоеватели воздуха. Чтобы сравняться с этими знатными особами, мы должны вознестись выше их в небесные просторы! Чем ближе мы будем к бесконечности, тем глубже ее постигнем.
Вследствие разреженности воздуха водород в шаре значительно расширился. Я заметил, что нижняя часть шара, намеренно оставленная пустой, стала раздуваться. Необходимо было открыть клапан. Однако мой товарищ, казалось, не хотел, чтобы я управлял аэростатом. Видя, что он увлекся своим красноречием, я решил незаметно дернуть за веревку, привязанную к клапану. Я уже начал догадываться, с кем имею дело, но мне все еще не хотелось верить. Это было бы так ужасно!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
