class="p1">Это что сейчас такое творится?
Лисицына бессмертная, что ли?
Бешеная назло врагу реально найдет какого-то висельника, чтобы продолжать самообразование в сексе?
Если ей не ответит хрен, который приглашал в «Карнеги».
Хрен, то есть я.
– Лисицына охренела, – говорю я щенку, коробка с которым стоит на заднем сиденье тачки.
Нас обоих выселили, хотя я оттягивал момент, давясь остывшим чаем с бергамотом.
Пока я хлебал пойло, ведьма включила свое реактивное помело и упаковала шмотье бобика. Приданого каким-то образом приросло до неимоверных масштабов. Даже три ошейника на выбор есть, причем один с какими-то сраными стразиками. Именно его мне попытались надеть, когда я протянул руку к заднице в спортивных штанах.
Не юбка, конечно, но всяко удобнее, чем тот кожаный изврат.
Я был готов настаивать на своем, но у ведьмы буквальна глаза кровью налились.
– Будет тебе ответ, – цежу я себе под нос, выруливая из двора на дорогу.
Только что я буду делать?
Перебираю в голове все варианты, но, как ни кручу, всяко выходит, что в конце меня ждет нокаут. Эта жопа меня даже до сих пор из черного списка не достала. Киру реабилитировала, а меня нет!
Меня начинает потряхивать.
Зачем мне вообще «Мисс Белое пальто»?
Ну не полумесяцем же у нее!
Но, что-то свербит.
На нервяках даю кругаля по городу, раздражаясь, что на машине совсем не тот эфефект, что на мотоцикле. Захватываю у насупленного Арама бургер, но он не лезет в меня, потому что после бургера полагается троллить Лисицыну, бесить ее, склонять ко всякому…
А Лисицына собирается к какому-то хрену в «Карнеги».
То, что это я, ее не оправдывает.
Дома заваливаюсь на матрас, поставив коробку рядом.
Пиздец. Докатился.
Половая жизнь, которую я заслужил.
Лезу проверять, что там накорябала ведьма. Может, это все только для видимости?
Очешуеть! Сколько эмодзи. И тон такой игривый.
У меня сейчас зубы раскрошатся.
Фигасе, она умеет.
Чего делать? Нет, понятно, что подтверждать встречу. А дальше что?
Ну зачем Лисицына вечно все портит?
Входящий от Киры позволяет мне отложить написание ответа Лисицыной.
– Ты не знаешь, зачем люди заводят детей? – душераздирающе вопрошает сестра.
– Э…
– Ничего не говори!
Я наконец сопоставляю этот звонок с имеющейся у меня информацией.
– Отец с Диной ушли, – догадываюсь я, что Кира нянчится с мелким.
– Ды-а, – кряхтит она и ябедничает: – Папа сказал, что ночевать они будут не дома…
– А он оптимист, – хмыкаю я.
– Может, приедешь, а? У тебя все это лучше получается… – хнычет Кира.
– Не-а, у меня щенок, – тут же отмазываюсь я, косясь на зверя, который спокойно из коробки выбирается и обнюхивает постель. Родиной пахнет. Тьфу, Лисицыной.
– О, как. Тая уже привезла?
– Я сам забрал…
– Не выдержал уже? – хихикает сестра.
– В каком смысле?
– В том самом! Ты втрескался! Бе-бе-бе! Тили-тили-тесто!
Ну ёпа-мать. Двадцать с лишним лет девице. Детство в жопе все играет. Реально, как они не боятся ей ребенка оставлять?
– Херня все это. Почему вы, девчонки, все время придумываете какую-то романтическую фигню? – бешусь я.
Кира с готовностью отвечает:
– Потому что она нам нужна.
– А парням нет!
– И вам нужна, – не соглашается сестра. – Если бы мы не придумывали, вы бы не знали, что вам нужно делать, чтобы получить то, что хотите. Это правила игры такие, братишка. Добро пожаловать в мир взрослых. Переводя на твой язык, – бля, еще одна переводчица, прям семейный бизнес можно открывать, – нет романтики – нет секса.
Пиздец.
– Ничего подобного. У меня с сексом все хорошо и без этих заморочек.
– Пф… сравнил. С Ларкой у тебя и без заморочек будет. Хотя постой… Нет, не с Ларкой. Там ты выжег все поле. Короче, ты позарился на хорошую девочку, надо вкладываться. Не знаю, сколько парней было у Таи до тебя…
Ни одного.
И поэтому я теперь должен выеживаться иголками внутрь.
– В общем, или-или, брачо.
– А если я не хочу играть по этим вашим дурацким играм?
– Значит, найдется кто-то другой, кто поиграет.
От таких перспектив у меня волосы встают дыбом на затылке! А нет, это тузик там топчется, но я все равно не в восторге.
– Ща-а-аз…
– Слушай, я не пойму, чего ты упираешься. Ты же весь такой рисковый. Все самое страшное уже произошло.
– Это, что, например?
– Ты уже вляпался. Это раз. Ты не отлипал от Таи и сам к ней лез. Это два. Ты ее жить к себе привел и в квартире запер. Это три. Ты водил ее на репу, а туда даже мне нельзя…
– Это все, чтобы Лисицына не соскочила!
– Ну так все ради этого и делается… – учительственный тон Киры прерывает прямо-таки оперный завыв. – О, блин… Ладно, потом договорим…
Не. Не будем договариваться.
У сестры неправильный подход.
Но если она в чем и права, то вроде реально, все самое страшное уже произошло. Правда, пара ночей под одной крышей – это не то же самое, что съехаться, или встречаться. С другой стороны – у меня нет иллюзий на счет Лисицыной, я видел, как она спит с открытым ртом, я пробовал ее бульон, и я мылся в ее кипятке.
Я снова залезаю в переписку с ведьмой от имени неведомого природе Макса.
Вот эти эмодзи…
Оно мне надо вообще?
Быстро набираю текст, чтобы не передумать.
Я только что заключил сделку с собой.
Тая
– Ты куда?
– Гулять, – я под скептическим маминым взором нагло мажусь ее помадой. Ну а что? Я решила сегодня быть яркой.
– С этим мальчиком? Архиповым?
– Нет! Мам! Ты зачем его пустила вообще?
– Он вообще-то мою дочь спас, – фыркает она.
Да помню я.
Сама после встречи с Виком все прокручиваю в голове его появление на той улице.
Вот только-только эмоции улеглись, и Архипов снова нарисовывается, чтобы напомнить, какой он невыносимый, наглый, самовлюбленный и красивый.
Еще и герой.
Это я только вид делала, что вся такая равнодушная.
Я зла на него, обижена, но стоит ему поморщиться, поворачиваясь, как у меня сердце ноет. Сто пудов, идиот не будет нормально обрабатывать шрам.
Дружба ему не нужна, видите ли.
Придурок озабоченный.
– Спас. И что теперь? – ворчу я, гоня
