- Ты специально сказал "нет", чтобы я чувствовала себя обязанной? - спросила у Егора, когда мы вышли на крыльцо.
- Тебя не поймешь, Эва. Скажи я "да", и ты съела бы меня, не подавившись. Сказал "нет" - и ты опять недовольна.
- Я довольна. Очень. Но ты станешь попрекать меня холодной задницей и скоростным трахом.
- Стану, - хмыкнул муж. - Должна будешь.
- Вот-вот, это и имелось в виду.
- А как ты хотела? Думала, я добрый и пушистый? Нет уж, дорогуша, - приобнял он меня за талию, и мы спустились по ступенькам. - Я тебе все нервы истреплю, как ты трепала бы мне, останься мы в Магнитной.
Не знаю, что и ответить. Потому что Егор видит меня насквозь. Потому что так и было бы.
- Но надрываться не будешь, поняла?
Поняла, мой командир. Одна забота миновала, на очереди вторая - подтверждение беременности.
И опять при нашем появлении очередь примолкла, а я подошла к маме и взяла за руку.
- Ну, как? - спросила она с волнением в голосе. - Вас не ругали за нарушение?
- Нет. Всё прошло отлично. Пойдем, расскажу, - я потянула маму к телеге и к Зебре, подальше от любопытных глаз.
Заморосил мелкий дождь, вынудивший натянуть дождевики. Когда мама услышала о причитающихся нам пайках, её лицо просветлело. Неужели Егор оказался прав, и наше проживание под одной крышей чревато голодной зимовкой для мамы?
Упомянула я и о предложении Голотвина, предоставившего возможность выбора комнаты в Совете, а вот о том, что муж отвел мне время до октября, умолчала. Незачем заранее расстраивать и себя, и маму. Кроме того, тлел слабый огонек надежды: всё образуется, и версия Егора об интересном положении - ошибочна.
- Мам, если тебе накладно, мы можем переехать в Магнитную.
Эх, раньше следовало спрашивать, когда затеялся спор за углом, и я самоуверенно приняла решение за маму.
- Глупенькая, - погладила она мой рукав. - И думать забудь о том, что трудно или неудобно. Главное, чтобы было удобно вам.
Муж посмотрел на меня красноречиво, мол, не утаивай и выкладывай матушке всю правду до конца.
- Мам... В общем, тут такое дело... Похоже, я беременна.
Как и следовало ожидать, известие сразило маму наповал. Некоторое время она осмысливала услышанное, а потом разохалась, разахалась и даже прослезилась.
- Доченька... Как же так?... Подумать только... Радость-то какая! - обняла меня и начала расспрашивать: когда я узнала, какие симптомы, какой срок, что с аппетитом, не тошнит ли меня, не кружится ли голова и нет ли слабости.
Опешив, я отвечала невпопад, а Егор посмеивался и, тем самым, усугублял мою неловкость.
- В общем, у меня нет полной уверенности. То ли да, то ли нет. Не пойму, - заключила я.
- Сейчас узнаем наверняка. Пойдем, - потянула мама за собой. - Тут пять минут ходу.
- А Софья Николаевна?
- У нас есть время в запасе. Ой, какая новость! - мама не удержалась и опять всплеснула руками. Ну да, не каждый день к ней приезжает дочь после долгой разлуки, заодно представляет зятя и между делом сообщает о будущем внуке.
- А куда мы идем? - спросила я, когда мама повела нас с площади в ближайший проулок.
- К лекарю. Видишь ли, медицинских препаратов на побережье нет, как и врачей. Поэтому аптек и больниц тоже нет, а вот лекарь есть. А Святозара Павловича не бойся. Он только с виду грозен, но дело своё знает.
Проулок шел в небольшую горку. По двум сторонам - заборы, ворота да дома с высокими подклетями, двускатными крышами и слюдяными окнами. Камень стоек, а вот дерево и брус почернели от времени.
- Сколько ему лет? Со времен деда стоит? - кивнула я на старый бревенчатый дом.
- Поменьше, - улыбнулась мама. - А темный, потому что обработан огнезащитным составом.
- Вот это да! Чтобы не сгорел?
- Сгорит, конечно, но не сразу. Сначала подымит. Как раз хватит времени, чтобы потушить. А то пойдет полыхать - не остановишь.
- Мам, откуда ты столько знаешь? - пришло мне вдруг в голову. Мама родилась на побережье, но ВУЗов не кончала, а оперирует умными терминами.
- У меня был и есть замечательный учитель. При случае обязательно с ним познакомлю. Он уже старенький, ему за девяносто, но память великолепная. Профессор университета! - сказала мама с гордостью и отворила калитку. - Вот и пришли. Проходите.
С улицы дом из круглого бруса кажется тесным, но первое впечатление обманчиво. За домом есть просторный задний двор, однако любопытных туда не пускают. Пожалуйте в небольшую горницу. При входе звякает колокольчик, извещая о гостях.
Святозар Павлович грозен и ходит в кожаном фартуке с нагрудником. Он практически лыс, но с затылка свисают редкие седые патлы. Безволосая голова усеяна пигментными пятнышками. У лекаря седые кустистые брови и крючковатый нос. Кто посмел ляпнуть, что Святозар Павлович - старик? Да, он в преклонном возрасте, но бодр и активен. И живость ума сохранилась, и острота зрения, и знания, сконцентрированные под лысиной.
Мы ждем в небольшой горнице, расположившись на лавке. Отсюда ведут две двери: одна заперта, а вторая приоткрыта. Словно на прием к доктору, - приходит в голову мысль.
Наш визит пришелся несколько некстати. За закрытой дверью, в "кабинете", идет осмотр и перевязка. Пациент напоролся на вилы на покосе и повредил стопу, но не обратился своевременно за помощью. Дела-заботы закружили, вот он и лечил рану самостоятельно, пока та не загноилась чуть ли не до кости.
Мне надоело ждать, и я тяну шею, заглядывая в приоткрытую дверь. В обзор попадает край плиты, на которой что-то варится в чугунке. Любопытство подгоняет, и я поднимаюсь с лавки. Просовываю голову в дверную щель и мысленно ахаю от восхищения. Помещение напоминает лабораторию. Небольшие окна заматованы слюдой, но их шесть, чтобы давали больше света. Еще одна дверь, выходит, наверное, во внутренний двор. Посередине комнаты - большой стол. Развешанные пучки трав - у меня разбегаются глаза от разнообразия растений. На полках - мешочки, туески, горшки. В углу составлены бочонки разного объема. Рядом печка, а напротив - длинная варочная плита, сложенная из камня. На ней стоит чугунок необычной формы с отводным патрубком. Темная жидкость стекает по желобку в глиняный кувшинчик. Это же водяная баня! Дальний угол занят большим котлом, накрытым крышкой. Должно быть, перегонный куб. Фантастика! Паренек в фартуке крошит ножом зеленую массу на разделочной доске. Парнишка молод - ему лет шестнадцать. С интересом посмотрев на меня, он возвращается к работе. Открываю рот, чтобы озвучить умную мысль, но меня окликает мама.
С неохотой сажусь на лавку. Егор позевывает, развалившись с максимальным удобством.
- Святозар Павлович может быть резок, но ты не обращай внимания, - говорит мама тихо, боясь спугнуть тишину серьезного заведения. - Зато он лекарь от бога. Видит людей насквозь, видит их недуги и болезни. Без рентгена определяет перелом и разрыв связок. И зубодёр отменный, без боли рвет, - нахваливает мама, а я морщусь. С сегодняшнего дня буду тщательнее ухаживать за полостью рта. Не хочу попасть в руки к Святозару Павловичу. - А сейчас он экспериментирует с пломбированием и протезированием.
