ее с пропусками мне очень не хотелось бы – разве что у Вас есть твердая уверенность в том, что издание ее отдельной книгой обеспечено. Если не ошибаюсь, в каждой из до сих пор Вами присланных двух частей оказалось около 120 наших печатных страниц. Когда-то Вы писали мне, что всего в «Повести» будет страниц 300. Даже при 4х книгах теперешнего размера, я думаю, мы могли бы пустить остающееся в два приема.
Буду очень рад, если Вы напишете для нас рецензию о книге Тэффи и о «Жизни Арсеньева». Пока я никому их не поручал. Вышедших книг Чеховского издательства я еще не видел. В программе их кое-что меня смущает. Боюсь, что из желания поощрить таланты из «новых» они будут печатать второсортные вещи и что вместе с тем не будут печатать некоторых ценных вещей, как «не имеющих общего интереса». У них есть пугающий меня утилитарный или педагогический (или миссионерский) уклон. Затем я не понимаю, зачем надо тратить деньги (к<ото>рых не так много) на переиздание классиков, доступных в хороших и дешевых советских изданиях. Я состою в совещательном комитете, но, к сожалению, из опыта последнего года узнал (после 35 лет жизни в Америке), что, согласно американской концепции, к советчикам можно обращаться за советом и после того, как решение уже принято и отмене не подлежит.
Я очень благодарен Вам за то, что Вы мне написали по поводу Гуля и журнала. Если бы все понимали то, что Вы понимаете, жизнь моя была бы много легче.
До сих пор мы очень довольны своим путешествием – несмотря на не слишком хорошую погоду. В Мюнхене почти все время шел дождь, здесь погода переменная, но холодно – холоднее, чем было в Лондоне, когда мы оттуда уезжали! Надеемся, что Италия нас не обманет. Выезжаем туда завтра утром. В Париж приедем, как я уже писал, 17 апреля и пробудем там 10 дней. Очень был бы рад, если бы Вам действительно удалось туда приехать в то же время. Спасибо Вам большое за готовность помочь нам устроиться в Ницце, когда мы туда приедем летом.
В Мюнхене мы очень хорошо повидались с нашим Сергеем. К сожалению, не удалось повидать Степуна, к<ото>рый куда-то уехал (у него сейчас тоже каникулы). Здесь наслаждаемся общением с Е.<катериной> Д.<митриевной> <Кусковой>, к к<ото>рой у меня «влечение – род недуга»[11]. Тем не менее «больного вопроса» пока я коснуться не решился. Сделаю это сегодня, но в успехе далеко не уверен.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Искренно Ваш, М. Карпович
Автограф. Подлинник. ДМЦ КП–764/21.
№ 352. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
16, avenue G. Clemenceau, Nice
12 июня 1952
Дорогой Михаил Михайлович.
Мы 8 июня вернулись в Ниццу. Еще в Париже я получил от Р.<омана> Б.<орисовича> Гуля гранки второй части «Повести о смерти» и вернул их ему оттуда по воздушной почте, он подтвердил получение. От своего банка в Нью-Йорке я уже давно получил сообщение, что им получены для меня 133 доллара – гонорар за первую часть повести. Когда и куда – т.<о> е.<сть> Вам или Гулю? – надо послать рецензию о книге Тэффи? Если Вам, то где Вы будете в июне? Б.<орис> К.<онстантинович> Зайцев сказал мне, что Вы собираетесь в Савойю. Будете ли в Ницце?
На Конгрессе[1], правду говоря, было скучновато (это не относится к его музыкальной части – превосходной[2]). «Нувелль Литтерэр» прислали ко мне интервьюера. Я «выдвинул идею» Треста Мозгов. Подробнее ее развил в речи, сказанной на Конгрессе, и думаю ее всячески пропагандировать. По-моему, это не так нелепо и невозможно, как может показаться. Очень интересно мне было бы узнать о ней Ваше мнение. Поэтому прилагаю интервью[3], – при случае, пожалуйста, верните его мне. Отклики были.
Видел в Париже Бориса Ивановича. Он рассказывал много интересного. Теперь он в Мюнхене. Скоро вернется в Париж. А наш Архив еще не назначил своего представителя в Париже (с Мельгуновым, кажется, дело не вышло: разошлись, по-видимому, на вопросе об оплате его труда). Так мы все и не знаем, кому сдавать наши частные архивы.
Гуль любезно прислал мне в Ниццу три экземпляра «Нового журнала». Это мне очень пригодится (для переводов). По-моему, книга очень интересна.
Если увидите Александра Федоровича, пожалуйста, передайте ему наш привет. Говорят, он скоро возвращается в Нью-Йорк? Не знаю, вернется ли к висбаденским делам?[4]
Мы оба шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет и лучшие пожелания.
Ваш М. Алданов
Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957.
№ 353. М. М. Карпович – М. А. Алданову
17. 6. 1952.
Дорогой Марк Александрович!
Спасибо за Ваше письмо и за приложенную к нему вырезку. По сообщению Гуля, 29-ая книжка уже почти сверстана. Боюсь все-таки, что раньше начала июля она не выйдет. Рецензию о книге Тэффи Вы можете отправить прямо Гулю.
Наши планы изменились. Мы задержимся в Англии числа до 10‑го июля. У меня здесь оказались связанные с моей командировкой дела, которые я раньше закончить не успею. Таким образом, мы в Париж попадем только в середине июля и, вероятно, пробудем там не больше недели. Оттуда двинемся на юг. Точного маршрута еще не установили, но в Ницце будем непременно – к сожалению, вероятно только на несколько дней. Когда точный срок нашего туда приезда выяснится, я напишу Вам заблаговременно. Надеюсь, что Вы там будете во второй половине июля. Может быть, я попрошу Вас задержать для нас комнату в каком-нибудь недорогом, но приличном месте.
Александр Федорович пока еще здесь, но в конце этой недели уезжает в Париж, а в конце месяца улетает обратно в Америку. В происходящих сейчас переговорах он участия не принимает. Я передал ему Ваш привет, и он в свою очередь просил кланяться Вам и Татьяне Марковне. Выражал сожаление, что не застанет Вас в Париже.
Интервью Ваше я прочел с большим интересом. Вы спрашиваете моего мнения о Вашей идее. Конечно, это совсем не «нелепо» и, вероятно, не более невозможно, чем, например, тот проект объединения Европы, над которым сейчас работают. Но и трудности, конечно, очень велики. По краткому интервью мне трудно судить о том, что можно назвать практической стороной проекта. Какими путями, Вы думаете, можно было бы идти к [соедине] созданию Треста и в какой форме Вы его себе рисуете?
Насчет того, что Архив не сошелся с Мельгуновым, я не знал, хотя С.<ергей> П.<етрович> и говорил мне о возникшем недоразумении насчет размеров оплаты. Постараюсь узнать, что они теперь предполагают делать, и тогда дам Вам знать.
Как здоровье Ивана Алексеевича <Бунина>? Вы знаете, что при нашем с ним свидании он не отказался дать еще что-нибудь для «Нового журнала» и даже спрашивал о сроках. Для ближайшей книги он, очевидно, ничего не смог приготовить. Можно ли мне написать ему насчет следующей книги или лучше его сейчас не беспокоить? Должен огорчить Вас сообщением, что из последних полученных мною из Нью-Йорка сообщений я делаю вывод, что нам нельзя рассчитывать на расширение нашего бюджета. Это значит, что мы не сможем выпускать более 4‑х книг в год, не сможем увеличить их размера и не сможем повысить гонораров. В применении к Вашей повести это означает, что едва ли сможем печатать ее бо́льшими кусками, чем теперь, но, если я не ошибаюсь, и в этом случае она вся сможет уместиться в пяти книгах, т.<о>
