ж, нужно всего лишь спуститься по лестнице, выбраться из бокового входа фабрики и выйти во двор, на котором сейчас толпятся пугала. После этого нужно незамеченным и, что более важно, живым пройти около тридцати шагов через двор, доломать дощатый люк колодца, спуститься по лесенке — Томми надеялся, что там есть лесенка, — и открутить очередной вентиль, который, скорее всего, еще сильнее проржавел, чем предыдущий. Что ж, делов-то… Чарли (никакая не ведьма Клара Кроу, а его самый лучший и единственный друг Чарли Уиллинг) сделал бы это с закрытыми глазами.
Томми вздохнул и двинулся по ступеням вниз.
Виктор отвел курок, прицелился и выстрелил. Пуля с отвратительным треском прошила голову-тыкву насквозь. Пугало покачнулось, но устояло.
Деревянный монстр, забыв о Саше, к которой всего мгновение назад тянул свои загребущие лапы, повернулся и шагнул к Виктору. Виктор снова нажал на спусковой крючок. На этот раз вместо выстрела раздалось лишь мягкое металлическое клацанье.
— Патроны всегда заканчиваются в самый неподходящий момент! — усмехнулся мистер Эвер Ив, радуясь неудаче своего бывшего соседа.
Человек в зеленом с любопытством наблюдал из своего зеркала за происходящим. При этом злокозненный дух, вероятно, втайне от своих врагов искал способ выбраться наружу, но им, его врагам, сейчас было явно не до него…
Подстреленное пугало тем временем вплотную подобралось к Виктору. Оно извернулось и схватило его за рукав. Виктор перехватил револьвер за ствол другой рукой и со всей силы ударил рукояткой по голове-тыкве, проломив в ней большущую дыру.
Пугало рухнуло перед Виктором на колени, и тот увидел содержимое этой самой тыквы: внутри стояли две желтоватые свечки — фитили ярко горели, воск оплавлялся и тек. Виктор поспешно наклонился и задул огоньки. В тот же миг деревянная громадина, будто выключившись, безвольно рухнула ему под ноги.
— Как грубо, — презрительно скривился Эвер Ив. — Совсем не по-джентльменски!
Тяжело дыша, Виктор огляделся. Несколько убитых им пугал безжизненными обломками лежали на полу рядом с изуродованным телом бедной Кристины… Он почувствовал, что его снова начинают охватывать бессилие и горечь, и через силу заставил себя отвести взгляд.
Еще только выбравшись из зазеркалья и увидев, что стало с сестрой, Виктор просто не мог поверить собственным глазам. Не хотел верить. Почему? Как? За что? Мистер Эвер Ив тогда сказал: «Это не я — мне она нравилась. Спроси своих проклятых ведьм…»
Глядя на обезображенное тело сестры, Виктор вдруг словно опустел, и эту пустоту начали заполнять горе и отчаяние. В голове всплыл последний разговор с Кристиной. Они стояли в гараже. Она сказала, что чувствует… чувствует, что скоро умрет. И вот она… ее больше…
Виктор вспомнил день своего приезда, вспомнил Кристину на станции — какое же это было беззаботное и жизнерадостное существо! Боль вонзила в него когти еще глубже. Он даже не заметил поначалу, как первые пугала проникли в подземелье, как Зеркало ринулся к ним, не услышал испуганного вскрика Саши, увидевшей скалящихся деревянных монстров. В тот миг Виктору показалось, что безумие последних дней не закончится никогда. Сперва отец… теперь Кристина…
Из оцепенения его вывел крик Саши, к которой шагнуло одно из пугал, а потом у него просто не осталось ни одного свободного мгновения на то, чтобы хоть о чем-то задуматься, — тыквоголовые заполонили подземную гостиную Гаррет-Кроу…
Запертым здесь людям чрезвычайно повезло, что вход был лишь один, иначе пугала попросту завалили бы их своим количеством. И все же тыквоголовые пробирались в подземную гостиную один за другим, не замечая потерь и шагая по своим же убитым собратьям — вряд ли их смогли бы долго сдерживать колдун, парочка ведьм и даже невероятная магия потустороннего существа в сером костюме…
Мистер Гласс… Клара пыталась уговорить его, чтобы он «отключил» своих пугал (оказалось, что именно Зеркало их создал), но тот лишь покачал головой и сказал, что больше их не контролирует. «Ну еще бы! — хохотал запертый в зеркале Эвер Ив. — Мои милые кошмарики не прислуживают отступникам! Я велел им всех вас убить! Эй, Зеркало, слышишь песенку? — Он приставил руку к уху. — Вот и я не слышу. Твоя песенка спета! Ха-ха…»
Впрочем, мистер Гласс считал иначе и просто так сдаваться был не намерен. В отличие от Виктора, оружие ему было без надобности. Он превосходно справлялся и так: Зеркалу оказалось достаточно всего лишь снять перчатки. С ловкостью и изяществом какого-нибудь танцора мистер Гласс выделывал замысловатые движения ногами, кочуя с невероятной скоростью от одного пугала к другому. С каждым подобным перемещением, уворачиваясь от ударов деревянных солдат, он резко проводил ладонью по очередной голове-тыкве — и та в следующий же миг начинала таять, словно была сделана из сахара: и сама тыква, и свечи внутри нее оплавлялись так быстро, будто от ладоней Зеркала исходил жар доменной печи…
Виктор не знал, сколько прошло времени с момента, как они с Сашей и Зеркалом выбрались из Черного города. Сражение поглотило его с головой. Несмотря на угрозы Ива и его лживые советы вроде «Осторожнее, справа!», когда очередное пугало заходило слева, Виктор и его товарищи по несчастью пока держались, и все же…
Все же с каждой секундой колдовство четы Петровски и Клары становилось все слабее, и даже Зеркало теперь все чаще отступал и тратил больше времени на свои чары. К тому же вслед за пугалами в подземную гостиную начал ползти дым — наверху разгорался пожар…
Поднырнув под руками пытавшегося схватить его пугала, Виктор проскользнул тому за спину и, пробив рукояткой револьвера голову-тыкву, задул свечные огоньки. Деревянный солдат рухнул на пол.
Виктор встретился глазами с Сашей.
Саша стояла у стены в трех шагах от него, ее лицо было искажено от ужаса. Виктор не подпускал к ней пугал, но те всё лезли к несостоявшейся жертве мистера Ива с невиданным упорством, явно намереваясь схватить ее и утащить с собой, лишь бы только разлучить их с Виктором. Злокозненный Человек в зеленом именно этого и хотел — он то и дело тыкал в Сашу пальцем и вопил: «Тыквики! Сюда! Она здесь!»
«Нужно отсюда выбираться! — лихорадочно думал Виктор. — Выбираться отсюда! Но как?»
Он с горечью осознавал, что они совершили ошибку, не попытавшись пробиться наверх, пока пугал было немного. Теперь же, когда в подземную гостиную уже проникло больше двух дюжин скалящихся деревянных монстров с горящими глазами, даже просто подобраться к лестнице казалось невозможным…
Это понимал не только он один.
Петровски выглядели совершенно измотанными: на их лицах проступило общее обреченное выражение — кажется, фокусники уже не верили, что им удастся выйти
