А. Фонтайн выделяет следующие особенности развиваемой Лопесом Ибором антропологии: 1) дуализм природы и духа, исключающий рассмотрение этих аспектов по отдельности или абсолютизацию одного из них; 2) признание включенности в любой человеческий акт настоящего, прошлого и будущего; 3) выделение темпоральности, конечности и смертности как основных идей, руководящих развертыванием жизненного проекта; 4) признание взаимосвязи свободы человека с возможностью диалога с Богом; 5) эсхатологическая трактовка смысла истории, при которой жизнь человека признается частью исторического существования человечества[1241].
Луис Мартин-Сантос (1924–1964) больше известен благодаря своей новелле «Время тишины», изданной в 1961 г., и только специалисты знают о нем, как об одной из центральных фигур в распространении экзистенциально-феноменологической психиатрии в Испании.
Мартин-Сантос родился в 1924 г. в Лараче в Марокко в семье военнослужащего. Получив медицинское образование, работал вместе с отцом, военным хирургом, в Сан-Себастьяне. И уже во время специализации по хирургии в 1948 г. сменил ее на психиатрию, более соответствующую его интеллектуальным интересам. С 1950 г. он работает под руководством Лопеса Ибора и начинает писать докторскую диссертацию «Влияние мысли Вильгельма Дильтея на „Общую психопатологию“ Карла Ясперса и на последующую эволюцию метода понимания в психопатологии»[1242], которую защищает в 1953 г. в университете Мадрида. Уже эта работа демонстрирует интерес Мартина-Сантоса к психиатрической эпистемологии, теории науки и философской психиатрии. В диссертации он показывает, что выделенное Ясперсом различие между причинными и понимающими связями уже было сформулировано до него Дильтеем. В основе разделения понятий процесса и развития в психопатологии Ясперса, на его взгляд, лежала, также уже обозначенная Дильтеем, идея жизни как описательного психологического понятия.
На основании критического анализа психопатологии Ясперса Мартин-Сантос уже в своей диссертации сформулировал собственную трактовку понимания психически больного. На его взгляд, можно выделить три уровня понимания: 1) логическое, рациональное понимание – специфично для естественных наук и требуется в случае наличия дефекта психической жизни; 2) аналогически-символическое понимание – направлено на постижение символического смысла за пределами жизни сознания; 3) психологическое понимание – охватывает жизнь сознания и разделяется на две разновидности: статическое, или феноменологическое (понимание актуального момента), и динамическое (схватывает отношение между различными моментами жизни субъекта).
В 1955 г, в год выхода его первой монографии по докторскому исследованию, Мартин-Сантос выпускает одну из самых известных своих работ «Теоретические основания психиатрического знания»[1243]. В этой статье он возводит происхождение психиатрии к психологии и отмечает, что эти науки расходятся лишь по своему предмету. При этом психическое расстройство понимается им как своего рода негативность, которую психика пытается преодолеть. Стремясь превзойти ограниченность психиатрии для толкования этого процесса, он вводит понятие «психоморфия», которое описывает тот факт, что при психическом расстройстве (возникающем, по его мнению, вследствие причин органического характера) душа приспосабливает себя к сохранившемуся психологическому смыслу, теперь ограниченному ужасающим фактом болезни. Поэтому психоморфия может принимать различные вариации в зависимости от разновидности психического заболевания. Основываясь на этих посылках, Мартин-Сантос выделяет психопатологические основания различных психических расстройств. Так, неврозы он признает следствием нарушения реализации инстинктивных устремлений личности, расстройства настроения – следствием изменения фундаментальных экзистенциальных уровней психической жизни, понимая при этом настроение как онтологическую настроенность. Шизофрения, на его взгляд, возникает вследствие трансформации структуры опыта, психическое расстройство достигает здесь своего максимума, сопровождаясь максимальной же степенью негативности и отчуждения[1244].
В основу своего подхода в исследованиях психического заболевания Мартин-Сантос кладет экзистенциальный анализ, поскольку именно он, на его взгляд, может помочь преодолеть ограниченность двух преобладавших в то время психопатологических методов – феноменологии и психоанализа, – если синтезировать их и дополнить экзистенциальной аналитикой Хайдеггера. Экзистенциальный анализ при этом представляется феноменологическим описанием психических фактов человеческого существования[1245]. В 1950 г., продолжая свои исследования в теоретическом ключе, Мартин-Сантос публикует работу «Экзистенциальный психоанализ Жана-Поля Сартра», где рассматривает возможность применения идей «Бытия и Ничто» к теории и практике психиатрии, в частности, обсуждает возможность использования понятия «дурная воля» для объяснения механизмов невротических расстройств[1246].
Среди других работ Мартина-Сантоса – «Ясперс и Фрейд», «Свобода, темпоральность и перенос в экзистенциальном психоанализе» и др. К сожалению, несчастный случай прервал жизнь этого действительно интересного мыслителя в 39 лет.
Хуан Хосе Барсиа Гойанес (1901–2003) наравне с исследованиями в области анатомии и психохирургии стоял у истоков антропологической медицины и психиатрии. В конце 1930-х – начале 1940-х гг. он публикует серию статей, реализующих антропологические идеи: «Философские истоки медицины»[1247], «Чувство болезни»[1248], «Онтологический и психологический взгляд на человеческую личность» и др. Основным тезисом всех этих работ является утверждение о том, что медицина должна основываться на антропологическом рассмотрении человека, включающем исследование человека одновременно как личности и как тела. В позднем творчестве он вновь обращается к антропологической проблематике и в монографии «Старость как человеческий феномен»[1249] рассматривает экзистенциальный модус старого человека – пространственную и темпоральную организацию, особенности проектирования жизни и т. д.
Луис Валенсиано Гайа (1904–1985) – основатель и директор психиатрического госпиталя в Мурсии – основываясь на идеях Х. Ортеги-и-Гассета, развивал собственную психопатологическую антропологию – «перспективный жизненный анализ», считая при этом антропологию стержнем психиатрии.
В работе «Установки человеческой жизни и психопатология», стремясь обозначить фундаментальные качества и экзистенциальные основания психики как целостности, он рассматривает психическое расстройство как специфический модус существования. Он говорит о том, что жизнь человека есть результат столкновения между жизненным проектом и группой тех вариантов, которые он выбирает при данных обстоятельствах. В центре существования при этом лежат фундаментальные убеждения, которые образуют перспективу мира и выстраивают его интерпретацию. Каждый человек, по мнению исследователя, развивает свой уникальный и неповторимый жизненный проект, идет, следуя зовущему его голосу и выполняя свою миссию[1250].
Основываясь на воззрениях Ортеги-и-Гассета, Валенсиано Гайа трактовал бредовое расстройство как негативное структурное изменение в пространстве убеждений, в результате чего больной начинает функционировать в радикально новой системе убеждений. Сопровождающий этот процесс отказ от нормальной структуры приводит к погружению в одиночество. Образовавшаяся новая система убеждений обладает статусом реальности и формирует твердую и статическую перспективу, которая подчиняет себе больного[1251].
Рамон Сарро (1900–1993) занимался психоанализом и исследованиями по соматической медицине[1252], был одним из тех, кто познакомил Испанию с наследием В. фон Вайцзекера[1253]. Следуя традиции феноменологической психиатрии, он полагал, что исследования бредовых расстройств являются идеальной стратегией проникновения в человеческий разум.
Структурной единицей бреда он признает мифологемы, подобные мифологическим или религиозным, и никак не укорененные в личной истории больного. Именно они, на его взгляд, и формируют ядро бредового расстройства[1254].
Роман Альберка Лоренте (1903–1966) – профессор университета Валенсии – представляет скорее экзистенциальную, а не феноменологическую, ориентацию в психиатрии. В своей работе «Основания экзистенциального анализа» он исследует экзистенциальные модусы человеческого бытия, в том числе психически больного. На его взгляд, экзистенциальный анализ рассматривает человека как бытие-в-мире, определяемое различными экзистенциалами: темпоральностью, пространственностью, событийностью и настроенностью. Исследуя темпоральность человеческого бытия вслед за родоначальниками экзистенциально-феноменологической психиатрии, Альберка Лоренте выделяет космическое или реальное время и личное время, в котором мы живем, а говоря о пространстве, противопоставляет внешнее, реальное, объективное пространство и живое, субъективное, личное, иррациональное, аматематическое и агеометрическое[1255].
