О принятом им решении генерал-лейтенант М. Г. Ефремов доложил командующему фронтом, а после его утверждения генералом армии Жуковым — в штаб армии.
В журнале боевых действий 33-й армии вечером появилась запись:
«…Ввиду напряженных боев с противником части западной группировки армии выполнение боевого приказа № 027 перенесли на ночь с 13 на 14 апреля»[400].
Во второй половине дня генерал М. Г. Ефремов заслушал полковника И. Г. Самсонова, исполнявшего обязанности начальника тыла, о положении дел с ранеными и решение по их эвакуации. В ходе своего доклада полковник Самсонов представил командарму письменное донесение, в котором сообщалось:
«КОМАНДУЮЩЕМУ 33 АРМИЕЙ
Доношу, что медико-санитарные батальоны дивизий сосредоточены с 5.00 12.04 в лесу, что южнее 400 метров дер. ШПЫРЕВО:
Всего:
Раненых и больных — 2193 чел.
Из них перевозимых — 612 чел.
Подвод — 199
Врачебного персонала — 60 чел.
Обслуживающего персонала — 107 чел.
Повозочных — 204 чел.
Охрана с винтовками — 93 чел.
Заводных лошадей — 7.
Медсанбаты и раненых готовлю к выступлению.
Полковник САМСОНОВ»[401].
Выслушав доклад и ознакомившись с письменным донесением, командующий армией принял решение о направлении в распоряжение полковника Самсонова военного комиссара 338-й СД старшего батальонного комиссара В. А. Заня, на которого были возложены обязанности по подготовке медсанбатов и инфекционного госпиталя к прорыву и руководство ими в период выхода из окружения. По всей видимости, такое решение командарма было продиктовано прежде всего тем, что в медико-санитарном батальоне 338-й СД находилось почти 50 % от общего количества раненых и больных.
Судьба раненых и больных оказалась исключительно трагичной: почти все они погибли от огня артиллерии противника и были расстреляны захватчиками. Выжить удалось немногим из них.
Вечером вся техника и вооружение, которые по различным причинам нельзя было забрать с собой, были закопаны в лесу или подорваны. Все лишнее имущество, а также документы были уничтожены. С собой планировалось забрать только стрелковое оружие, противотанковые ружья и радиостанции, для поддержания связи.
Соединения восточной группировки, 110-я и 222-я СД, активных боевых действий в этот и последующие дни не вели, ограничиваясь ведением разведки и совершенствованием занимаемых полками участков обороны в инженерном отношении. Поэтому автор более не считает необходимым останавливаться на ведении ими боевых действий, сконцентрировав все внимание на действии соединений и частей западной группировки войск, которые в течение нескольких дней будут пытаться прорвать оборону противника, с тем чтобы выйти к основным силам Западного фронта.
Из оперативной сводки штаба Западного фронта № 204 по состоянию на 20 часов 12 апреля 1942 г.:
«…Западная группировка во второй половине дня 11.04 и с утра 12.04 продолжала вести напряженный бой с противником, теснящим войска группировки с запада и пытавшимся развить наступление с юга. В результате боя противник после бомбардировки авиации и артналетов, наступая с запада, к исходу 11.04 овладел КОРОСТЕЛИ. В то же время отбито наступление с юга от ЩЕЛОКИ на КРАСНОЕ. Подбит один танк противника.
В 5.30 12.04 после сильного огневого налета артиллерии и минометов по району ВЫСОКОЕ, КРАСНОЕ, ЖОЛОБОВО противник пехотой пытался вновь перейти в наступление от ЩЕЛОКИ на ВЫСОКОЕ. Огнем обороны был снова отброшен.
160 СД вела огневой бой в прежнем районе. Противник подвергал части дивизии артиллерийскому и минометному обстрелу.
1288 СП (113 СД) с командованием и Штадивом, бывший окруженным в районе ГОРБЫ, СТУКОЛОВО, лес южн. ЛОМОВКА, к 12.00 12.04 боем пробился в район МОЛОДЕНЫ. Полк, уничтожив гарнизон немцев, овладел МОЛОДЕНЫ и присоединился к своим частям, захватив станковый пулемет и пленных, принадлежащих 484 зап. батальону.
Авиация противника одиночными самолетами и группами самолетов бомбила расположение наших войск»[402].
13 апреля 1942 года
В девять часов утра в штаб Западного фронта ушла последняя шифротелеграмма командующего 33-й армией:
«Тов. ЖУКОВУ
1. В силу затяжных боев на участке 338 СД и 113 СД ночное время с 12.04 на 13.04.1942 года потеряно.
2. Организую прорыв на участке РЕУТОВО, ЩЕЛОКИ, ДОРКИ, БЕЛЯЕВО и БУСЛАВА в ночь на 14.04.1942 года.
3. О часе общего наступления донесу дополнительно.
4. В КРАСНОЕ большое скопление пехоты противника с артиллерией. Допускаю наличие в КРАСНОМ до 10 танков противника.
5. В 22.00 прошу бомбить ЩЕЛОКИ, ДОРКИ, БЕЛЯЕВО, БУСЛАВА, ПЕСКОВО.
6. На участке 160 СД ведется обстрел расположения наших частей.
Готовлю прорыв.
ЕФРЕМОВ, ВЛАДИМИРОВ».
Около 12 часов дня генерал Ефремов собрал в Шпыреве командиров дивизий. Кроме полковников К. И. Миронова и В. Г. Кучинева и подполковника В. М. Русецкого, в совещании приняли участие генерал-майор П. Н. Офросимов, полковники M. Л. Олехвер, И. Г. Самсонов, Н. К. Ушаков, полковой комиссар А. Ф. Владимиров и начальник НКВД армии капитан госбезопасности Д. Е. Камбург. Командарм заслушал доклады комдивов и коротко уточнил им задачи, обратив особое внимание на соблюдение дисциплины и беспрекословное выполнение приказа № 027. Это было последнее служебное совещание руководящего состава западной группировки 33-й армии и последняя их встреча. В живых из всей этой группы командиров останется только один командир 338-й СД полковник Кучинев, все остальные погибнут несколько дней спустя в ходе прорыва из окружения.
Только к 19 часам, вследствие обстоятельств, описанных выше, 1288-й СП 113-й СД смог сменить подразделения 160-й СД, заняв оборону на рубеже Семешково, Лутное, высота с отм. 206,9. 1292-й СП занял оборону на рубеже лес 2 км восточнее Шпырева, Федотково, имея задачей сымитировать наступление в этом районе в тот момент, когда главные силы окруженной группировки пойдут на прорыв. В силу своей малочисленности полки занимали оборону отдельными опорными пунктами на наиболее вероятных направлениях действий противника. Протяженность рубежа обороны составляла около 10 км.
К 21 часу части 160-й СД сосредоточились в лесу 2 км южнее Шпырева.
Несколько странные события произошли с 338-й СД. Когда один из офицеров оперативной группы прибыл в район, который дивизия должна была занимать в соответствии с приказом командарма, то он ее там не обнаружил. Принятыми мерами ее удалось разыскать и привести в указанный район. По мнению полковника Киносяна, дивизия, совершая марш ночью, «сбилась с направления и вышла в лес южнее Шпырева»[403].
Авиация армии по приказу командарма нанесла бомбовый удар по противнику в населенных пунктах Беляево и Староселье, чем в определенной степени способствовала решению соединениями западной группировки войск поставленной задачи.
В 23 часа 13 апреля 1942 года западная группировка должна была пойти на прорыв.
Из оперативной сводки штаба Западного фронта № 207 по состоянию на 8 часов 14 апреля 1942 г.:
«…Сведений о положении и действиях частей западной группировки во второй половине дня 13.04 и за ночь 14.04 не поступило. Положение их выясняется…»[404].
Дорога в бессмертие
13 апреля 1942 года
Этот день стал своеобразной точкой отсчета для всех бойцов и командиров окруженной группировки войск 33-й армии. Большинство из них вместе с командующим армией генерал-лейтенантом М. Г. Ефремовым, честно выполнив воинский долг, сложили свою голову за Родину, навсегда оставшись в нашей памяти символом мужества, воинской доблести и чести.
Немногим бойцам и командирам западной группировки удалось вырваться из окружения. Но именно благодаря им мы имеем сегодня бесценные сведения, позволяющие познать и оценить всю глубину трагедии, разыгравшейся юго-восточнее Вязьмы зимой — весной 1942 года, и особенно в середине апреля.
Единственным архивным документом, дающим хотя бы общее представление о ходе ведения боевых действий западной группировкой 33-й армии в окружении в феврале — апреле 1942 года, является доклад, подготовленный начальником оперативного отдела армии полковником С. И. Киносяном 30 июля 1942 года, под названием: «Описание операции 33 армии по овладению гор. Вязьма с 20.1 по 20.4.42 г.»[405]. Однако последний период боев описан в нем очень коротко и к тому же весьма неточно: возможно, вследствие отсутствия информации.
Вместе с тем надо отметить, что если изучению боевого пути 33-й армии от Наро-Фоминска до Вязьмы историками практически не было уделено никакого внимания, то трагические события, связанные с гибелью западной группировки, уже давно тревожили умы многих. Однако закрытость основной части архивных фондов, в которых были сосредоточены, пусть и незначительные по количеству, документы того периода, сводили на нет эту работу. Хотя надо сказать, что никто из тех, кто интересовался последними днями окруженной группировки 33-й армии, не пытался воссоздать целостную картину происшедшего. Предпринимались отдельные попытки М. М. Ефремовым, С. Д. Митягиным, В. П. Крикуновым, А. П. Игнатовым, С. М. Голициным, И. А. Потемкиным и др. найти ответы на некоторые вопросы, связанные с гибелью командарма и окруженных соединений, а также разобраться с причинами забвения подвига бойцов и командиров 33-й армии, но не более того. Однако в условиях жесточайшей цензуры тех лет эти темы были под строгим запретом, и немногочисленные исследователи не имели никаких шансов на то, чтобы события, связанные с гибелью западной группировки 33-й армии, стали достоянием не только широкой общественности, но даже и узкого круга историков. Тот, кто занимался тогда изучением истории Великой Отечественной войны, прекрасно знал, что с этой темой лучше не связываться: иначе можно было потерять многое, если не все.
