Читаем без скачивания Небесный король: Эфирный оборотень - А. Живой

Без неизбежных трудностей вторжение, конечно, не могло обойтись. Слишком уж большой была Россия. Это ее не раз спасало. Не один «Блиц Криг» разноплеменных агрессоров захлебывался на бесконечных российских просторах. Конечно, не просто потому, что они бесконечные, но и это сыграло свою роль. Русским армиям всегда было куда отступать, пока не разозлятся основательно. Ни один агрессор не смог добраться посуху до берегов Северного Ледовитого океана — слишком уж далеко. Вот каким-нибудь датчанам отступать, даже если очень захочешь, просто некуда. Поэтому приходится быстро сдаваться. А у русских всегда была возможность для маневра. Вот и сейчас, как ни старались американцы, но кроме наступательных частей ВВС, добрую четверть которых Антон уничтожил, кроме десантников ничего в запасе у них не оказалось, что бы подчинить себе полностью столь огромную территорию. Вот и передвигались пока по этой территории свободно российские танковые части, мотопехота и стройбат, которые, как выяснилось, абсолютно не подвержены действиям излучения «Фабрики грез». Патерсон, расположившись в захваченном недостроенном подземном бункере президента России под Москвой, подвергал столицу русских периодическим бомбардировкам. Одновременно с этим тактические истребители и стратегические бомбардировщики, быстро обжив пустовавшие по неизвестным причинам аэродромы российской авиации, рыскали по стране в поисках бродячих дивизий и уничтожая их по возможности. В скором времени Патерсон ожидал прибытия из СНШ новых пехотных дивизий для подкрепления и развития успеха, а пока не имел возможности сделать что-либо большее. Несколько удивляло Патерсона внезапное прекращение связи с Генри Хольцманом по всем каналам связи, но срок прибытия дивизий поддержки был оговорен заранее. Антон подозревал, что ждать подкрепления Патерсону придется очень долго. Скорее всего, оно никогда не прибудет, а Генри Хольцман никогда больше не выйдет на связь. Но полковник Патерсон этого не знал. Уяснив ситуацию, Антон оделил блуждающие российские дивизии частью своей космической энергии, сделав их невидимыми для врага, и полностью посвятил себя поискам заварившего всю эту кашу Бергмозера. Ведь там, где был он, была сейчас и Катя.

Воззвав к высшим духовным силам своей души, Антон вошел в контакт с высшими силами мира и распространился по Евразии, одновременно распылившись по всем православным храмам, католическим костелам, мусульманским мечетям, буддийским пагодам, и душам хороших людей. Он висел незримым облаком под куполами церквей и над вершинами Тибетских гор в ожидании помощи. И она пришла. Слившись с энергией мира, Антон внезапно для себя стал видеть цветные души всех форм жизни на планете Земля. Были они белые, красные, желтые — в зависимости от взгляда на мир. Но как же много было кругом серого цвета — равнодушия, конформизма. Вся западная Европа была серой — она всегда со всеми соглашалась. Америки Антон не увидел вообще. А Россия сейчас была удивительно пестрой — хотя преобладал серый цвет, не редки были вкраплениями красного, желтого, зеленого и синего. Сновали во все концы сгустки черного. И вдруг он увидел ЕГО. ОНО копошилось все в том же подземном недостроенном бункере президента, только значительно глубже. ОНО извивалось и клубилось. ОНО было ужасно черным и огромным — в тысячу раз огромнее мелких черных точек, чертивших захваченную территорию.

— Я нашел тебя. — прошептал Антон на тысячах языков планеты.

Миллионы частиц его энергии заструились обратно, сгущаясь в единое. Они рождали новые сочетания молекул, новые формы мельчайшей жизни, новых жизнетворных бактерий, все новое, новое, новое. И вот, собравшись в один, необычайно мощный энергетический сгусток, они родили воина.

Посланный с небес удар пришелся в цель. Но Бергмозер был еще силен. Неразрушимый невидимый защитный купол над логовом черного полковника дрогнул, но не рассыпался в прах — слишком много злобы было в нем сконцентрировано. Он затрещал, закачался, но остался стоять. Бергмозер сражался.

И тогда в глубинах Галактики начались передвижения. Со всех ее отдаленных концов к Земле, меняя свои хаотические траектории, стали подтягиваться мелкие окаменевшие остатки столкнувшихся когда-то планет, теперь рассыпанные по необъятному космосу — метеориты. Они были рыжими, бурыми, красными. Их изломанные тела покрывали миллиарды трещин. На них глыбами застыл вековой лед. Когда количество метеоритов достигло предельно допустимой массы, медленно, один за одним, метеориты стали вползать в стратосферу планеты. Осторожно, чтобы не повредить гражданские самолеты, плыли они сквозь разряженный воздух, постепенно накаляясь. И вот, вспыхнув мгновенно, ринулись разом к поверхности планеты и огненным дождем обрушились на купол злобы, втоптав его в самый центр Земли. Не выдержал гигантский купол удара. Треснул, раскололся на миллиарды кусков, пронзивших почву, и дал выход таившейся в подземном царстве злобе. Ожила магма и потекла вверх по открывшимся каналам, сжигая все на своем пути. Еще мгновение, и вырвутся на поверхность духи огня. И пойдут плясать по лесам и городам, уничтожая все живое.

Не мог Антон допустить такого злодеяния. Вновь ожили метеориты на орбите планеты и вновь просыпались дождем. Но на этот раз каждый обломок далеких планет угодил в свою цель — закупорив все ходы для магмы к поверхности. Забурлило ядро планеты, запенилось в бессильной злобе, но не найдя выхода, успокоилось. ОНО прекратило бурлить и стало гаснуть на глазах, исчезать по капле. В тот миг, когда Антону показалось, что он победил, все снова изменилось. Неожиданно Антон понял, что ОНО не умирало. ОНО бежало в другое время, просачивалось сквозь образовавшуюся после метеоритного дождя трещину в истории планеты. И утягивало с собой Катю. Когда черной энергетической массы почти не осталось, Антон бросился следом.

— Что-то утро сегодня долго тянется, дяденька — посетовал один из ратников засадного полка, что прятался до поры до времени за березовой рощей.

— А ты ворон считай, может оно быстрее полетит, — подшутил над ним бывалый воин, потрогав кожаной рукавицей свою кольчугу.

— Да пошто нас сюда в засаду поставили? — не унимался молодец, — Немец, он может уже половину наших скосить успеет, покуда нас воевать его бросят.

— А это, малец, — рассудил бывалый, — не твоего ума дело. Это князю виднее. Не зря он над нами поставлен. Он за всех нас думать должен, да перед Богом заступничества просить. А с тебя и того хватит, что взяли тебя в полк засадный, среди ратников княжеских более других почитаемый.

Промолчал молодой ратник, ничего не сказал, да только губы плотнее сжал, мол соглашаюсь, но мыслить сам хочу. Тем временем развиднелось. Прогнал ветер тучки с неба на озером, что в народе Чудским прозывалось. Но стоявшим в засаде ратникам от этого никакой прибыли не произошло. На то они в засаде и находились, чтобы их видно неприятелю не было, да и сами ничего далее рощи не видели. Глазами их дозор был, что почти на берегу озера прятался в ожидании княжеского приказа в бой вступать. Морозец хороший был. Ежились ратники, а костер сильный их положение засадное разводить не дозволяло.

— Холодно, дяденька. — подал снова голос молодой воитель.

Старик посмотрел на верхушки деревьев, прихваченные снегом, и молвил:

— Оно ничего. Пока терпимо. Вот скоро бой грянет лютый, там и погреемся. Еще жарко покажется. Немец весь, говорят, в железо закован. Так пока дыру в нем проделаешь, употеть успеешь.

А в двух верстах, на холме стоял шатер князя младого, что Александром прозывался, Невским. Видел князь как вышли на лед немецкие полчища. Клином шли, свиньей. Маневр сей известен был, и никогда ранее немцев не подводил. Да только русский человек хуже татарина: хитростью силен, когда жизнь его заставит. Измыслил младой Александр план хитроумный, на народ и мудрость воинскую рассчитанный. Ждал князь, пока передовые полки немецкие увязнут в русском полку, что стоять должен был насмерть. Видел с холма своего, как вступили в дело конники немецкие, с пят до головы в броню закованные. Врубились они в ряды русичей, щитами да кожей только защищавшихся. У каждого немца броня кованая, щит отменный, большой, на голове шлем с ведром видом схожий, на шлеме у первейших воителей баронов по чинам какая-нибудь гадость для устрашения выкована — у кого коготь, у кого рука, а у большинства только рога. Видит князь, пора в дело дружину пускать, да только перед тем надо дух бойцам своим поднять. Страшен немец прет, никто доселе его остановить не смог. А нам надо.

Вскочил Александр на коня златогривого, надел шелом, выхватил меч булатный, и поскакал к месту битвы, яростью закипая. А за ним воители ближайшие. Расступились пред ним полки русские, вперед пропуская, немцы, и то биться прекратили, ибо признали в нем великого князя русичей. Выехал князь на пространство открытое между русским полком и вражьим воинством, поднял меч к небу, да как крикнет зычным голосом: