- Что-то вы быстро, - удивился Шофер.
- Мы не прошли и трети зала, - Максим, согнувшись, уперся ладонями в колени и сплюнул в туман. - Там все загорожено, нам не пробраться.
- Ух ты, черт! - сказал Михаил, высунувший голову в проход с другой стороны. Эша выглянула над ейщаровским плечом, почти улегшись на спину подавшегося следом за Михаилом Олега Георгиевича, и увидела, что расположение техники в зале существенно изменилось. Стройные ряды исчезли, стиральные машинки, плиты, и холодильники стояли плотным ломаным полукругом, преграждая путь к отступлению, и пока Эша смотрела на него, полукруг с легким скрежетом переместился на десяток сантиметров ближе. Перед ним, словно растревоженные змеи, вились провода.
Развернувшись, старший Оружейник кинулся в видеоугол, который казался пустым, но упорно жужжащие над туманом вертолетики доказывали, что это не так. Остальные помчались за ним. Шталь уже через метр споткнулась обо что-то гибкое и чуть не кувыркнулась в туман, но ейщаровская рука успела подхватить ее и, вздернув в воздух, убрала с опасного места. Оттуда тотчас с воем высунулся черный хобот, увенчанный зубастой воронкой, но на него немедленно напал Байер, теперь испытывавший личную неприязнь к местным пылесосам, и одним ударом снес воронку напрочь. Михаил уже почти добежал до длинного, отгораживавшего угол стола, как откуда-то сбоку вдруг выехал серебристый холодильник с приглашающе распахнутой дверцей и клубящимся в нутре грязно-алым дымом. Не останавливаясь, Михаил заложил легкий вираж и, с размаху врезавшись в дверцу, захлопнул ее и повалил холодильник в туман, взгромоздившись на серебристую створку, которая начала бешено подпрыгивать, будто дверь погреба, из-под которой кто-то отчаянно пытается выбраться. Ейщаров проскочил мимо него и перепрыгнул за стол, из-за которого доносился слабый звук подпрыгивающих шариков, держа в поле зрения темный экран огромного телевизора, который, мягко перетекая, словно расплавленное стекло, вздувался длинными руками со скрюченными пальцами и толстыми когтистыми лапами, окутанными черными всполохами. Следом прыгнул Марк и тотчас наступил на что-то мягкое, которое придушенно ругнулось из тумана и рявкнуло:
- Больно!
Марк и Олег Георгиевич стремительно переглянулись, наклонившись, пошарили в тумане и извлекли из него верхнюю часть Ключника, который был бледен и окровавлен, но вполне жив.
- Где вас, вашу мать, носило?! - приветливо сказал он. - Я тут чуть не окочурился! И сыр потерял! Осторожней, у меня нога сломана!
По окончании его речи неподалеку из тумана высунулась чья-то тонкая рука и слепо зашарила в воздухе. С другой стороны из белесых клубов запищали:
- Ой, кто там?! Ой, помогите! Отвяжите меня! Здесь нечем дышать!
Шталь со сковородкой наперевес запрыгнула на стол, который, вроде пока не выказывал признаков превращения во что-либо, тут же что-то из тумана с пронзительным скрежетом метнулось ей в лицо, и она отбила его сковородкой, не разбираясь, что это такое. Максим перебрался к брату и Ейщарову и вместе с ними начал поочередно вынимать из тумана полузадохшихся, в усмерть перепуганных людей, перерезая держащие их провода, Электрик же тоже взгромоздился на стол, с этой позиции сделав несколько выстрелов по неумолимо придвигающемуся полукругу взбесившейся техники, над которой плескался шлейф разноцветного пламени. Михаил, подбрасываемый свирепствующей дверцей холодильника, крикнул:
- Не стреляй по ним, это бесполезно!
- А что же делать? - растерянно спросил Слава, опуская автомат.
- Я еще не придумал, - ответил Оружейник, всаживая меч в дергающуюся створку. - Мне некогда!
- Они нас загоняют, - прошептала Шталь, опуская сковородку. - Как же мы уйдем?
- Прежде чем лезть сюда... - начал Байер, только что изрубивший какой-то жуткий агрегат, попытавшийся отпилить ему ногу, но Шофер перебил его истошным воплем:
- Сзади!
Байер развернулся, уже на развороте уходя в сторону, метнувшийся к нему Костя ускорил это перемещение, толкнув Игоря к столу, а сам, странно вздрогнув, вдруг резко выпрямился, уронив руки вдоль бедер, и замер, дергая губами и глядя в стену. Секундой позже из его груди с чавканьем выползло что-то длинное и извивающееся, выплюнув кровавый сгусток, и Шталь только сейчас заметила позади Кости приземистое, мелко подрагивающее существо, с пучком щупалец и круглым глазом-иллюминатором посередине. Шофер, уронив голову, удивленно посмотрел на то, что торчало из его груди, и даже успел недоуменно приподнять брови, после чего начал медленно валиться набок.
Байер издал низкий медвежий рев, метнулся обратно и перерубил удерживавшее Костю щупальце. Михаил, бросив холодильник с всаженным в него мечом, соскочил с него и, подхватив Шофера, уже провалившегося в туман, потащил его к столу. Игорь же, тяжело дыша, продолжал неистово рубить то, что некогда было стиральной машинкой. С легким топориком шансы его были невелики, и все же он ухитрился лишить существо всех его щупалец и пробить большой выпуклый глаз, прежде чем его отволокли назад Слава и Марк. Из-за искалеченной машинки тотчас выглянула целая стая черных гудящих хоботов, но Байер, рыча и брыкаясь, все равно попытался вырваться, жаждая довершить начатое. Шталь, прикрывшая отступление, треснула сковородкой по одному из хоботов, другой ловко обвился вокруг сковородной ручки, Эша взвизгнула и, выпустив сковородку, одним прыжком перемахнула через стол, наступив кому-то на ногу. Марк с размаху стукнул рычащего Байера об столешницу, потом отпустил, и Игорь, свирепо пихнув его в грудь, отвернулся, обмахнув ладонью мокрое лицо. Из-за стола на него испуганно смотрели освобожденные люди, быстро моргая.
- Твою мать!.. - бормотал Максим, быстро перетягивая грудь лежащего на столешнице Шофера чьей-то рубашкой. - Твою мать, твою мать...
Байер сдернул с пальца кольцо с бледно-розовым камнем, торопливо протиснул в него палец Кости, протянул раскрытую ладонь, в которую остальные побросали свои кольца с такими же камнями, и, с присвистом дыша сквозь зубы, принялся надевать их на дрожащие пальцы Шофера, которой, закрыв глаза, бубнил, словно заклинание:
- ...я в-выздоров-вею... это пустяки... я в-выздоров-вею... в-вы...
- Они вылечат его? - с надеждой спросила Эша, кивнув на кольца.
- Они замедлят кровоток, - тихо ответил Ейщаров. - Это даст немного времени...
Эша обернулась. Скрежещущий полукруг был уже совсем близко, туман под потолком во многих местах прорывали извивающиеся щупальца, провода, и чудовищно изменившиеся приборы выглядывали из него, словно чьи-то скверные, ухмыляющиеся лица. У них не было глаз, но ей казалось, что все они сейчас смотрят на них. Они знали про них, они чуяли их - о, они точно знали, куда им нужно. Бывшие холодильники, бывшие машинки, бывшие пылесосы, печки, утюги, люстры - некупленные, нелюбимые, зараженные - у всех у них теперь была только одна цель, и, похоже, им было уже неважно, являются ли сбившиеся в углу люди Говорящими. Еще немного - и эта скрежещущая, лязгающая, с пламенным гребнем волна поглотит их и перемелет - и ничего не останется ни от людей, ни от Говорящих, ни от незадачливой уборщицы, ни от испуганного птицееда, который мягко копошился у нее за шиворотом. Не выдержав, она схватила Ейщарова за руку и почувствовала, как его пальцы сжались на ее ладони. Потом его глаза начали медленно наливаться знакомым сизым светом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
