Максимофф изо всех сил старалась задвинуть свои эмоции на второй план и смотреть объективно.
Пьетро определенно был в этой Грейнджер… заинтересован. И дело не в том, что она его чуть ли не с того света вытащила, нет. Она на самом деле ему очень нравилась. За парнем больше не гонялась ГИДРА, жестокие эксперименты остались позади, так что можно вполне можно пожить в свое удовольствие, приобнимая своего ангела по вечерам, когда она зубрит конспекты для экзамена на поступление. Чего еще желать?
Сестре оставалось лишь искренне пожелать ему счастья…
Ванду же в добровольно-принудительном порядке отправили в Англию на встречу с учителем. Которым оказался некий Том Реддл, и, судя по лицу, ее появлению в своей жизни мужчина — мягко говоря — не обрадовался. И не стеснялся это демонстрировать на каждом уроке. Когда просто презрительным хмыком, когда язвительным замечанием, а когда — это Ванда ненавидела больше всего — копанием в ее сознании.
Маг с исследовательским интересом выворачивал наизнанку ее воспоминания. О детстве, родителях, несчастном случае, оставившем их с Пьетро сиротами, об экспериментах ГИДРЫ… Максимофф пришлось на своей шкуре прочувствовать, что именно ощущают ее жертвы, когда она воздействует на сознание. Реддл называл это уроками окклюменции («Прежде чем лезть в голову другим, следует позаботиться о защите собственного сознания, иначе твое же оружие используют против тебя. Именно это ведь сделала Ри, верно?» — издевательски кривил губы мужчина). Ванда считала уроки пыткой.
Но дело, пусть со скрипом, воображаемыми потом и кровью и рыданиями в подушку по ночам, двигалось — этого девушка отрицать не могла. Пару раз ей даже удалось возвести ментальную стену, которая помешала Реддлу добраться до самого сокровенного.
Учителем маг был жестким. Где-то даже жестоким. Уроки проводил без какого-то определенного графика и временных рамок. Мог уделить ей целый день, а мог ограничиться пятнадцатиминутной тренировкой, чтобы потом с громким хлопком исчезнуть из комнаты — собственно, так он рядом с ней и появлялся, не желая тратить время на перемещение по мэнору.
О-о! Место, куда ее привели вообще заслуживало отдельного разговора. Его хозяев — пары платиновых блондинов с сыном — Ванда видела от силы пару раз. Все остальное время они, видимо, проводили в другом крыле поместья.
Еще здесь обитали странные лопоухие существа, ростом с ребенка, огромными глазами и сморщенной кожей. Они носили наволочки, говорили, постоянно принижая себя, и — по всей видимости — выполняли роль своеобразной прислуги.
В общем-то, до них Ванде особого дела не было. Все в этом месте было для нее чужим, неестественным и немного жутким. Но девушка не сдавалась. В свободное время — то есть, почти весь день, — читала книги по легилименции, список которых в первый же день выдал ей Реддл и тренировалась в медитации и возведении окклюментивных щитов.
Иными словами, делала все, чтобы в кратчайшие сроки овладеть даром и полностью раскрыть свои возможности, чтобы при следующей встрече с Генриеттой суметь ей противостоять…
Том Реддл с удовлетворением наблюдал за успехами, пусть и навязанной, но ученицы и уже почти не жалел, что согласился на просьбу-авантюру Эванс.
Ри и Наташа
На Башню опустилась ночь. Супергерои, утомленные спасением людей и другими, очень важными для каждого Мстителя вещами, давно легли спать. Даже обожающий ночные бдения Тони. Исключением стала только шастающая по этажам Наташа. Но у шпионки была веская причина — она вышла попить воды. Правда, женщина совсем не ожидала, что кроме нее здесь не спит еще один человек.
Ри…
Волшебница сидела у окна, скрестив ноги по-турецки, и смотрела на город. Нью-Йорк, казалось, никогда не засыпал, а в это время суток вообще становился еще активнее. Ночную тьму разрывали огни тысяч фонарей, яркие вывески и фары машин.
— Что сидим, скучаем? — тихо поинтересовалась Наташа, присев рядом.
Шпионка взглянула на лицо ведьмы и нахмурилась.
— Проблемы? — с беспокойством спросила она.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ри моргнула.
— С чего ты взяла?
— Ты выглядишь расстроенной, — пожала плечами женщина.
— А ты можешь читать эмоции по моему лицу? — вскинула бровь волшебница.
Своей маской отрешенности она гордилась по праву.
— Твоя невозмутимость несколько преувеличена, — фыркнула Романофф. — При должной внимательности все чувства, как на ладони.
— Тц! — недовольно скрипнула зубами Ри. — Буду иметь в виду…
— Так что случилось? — склонила голову на бок Наташа.
Ведьма посмотрела на нее с сомнением.
Они помолчали.
Наконец, Ри заговорила:
— Недавно была на обследовании, — голос, который должен был звучать, как ни в чем ни бывало, дал сбой: — Я практически бесплодна.
Шпионка осторожно прикоснулась к прохладной ладошке девушки и ободряюще сжала. Ри не выглядела человеком, которого волнует вопросы продолжения рода, но Романофф по собственному опыту знала, что самые сильные эмоции обычно скрыты глубоко внутри.
— Как это «практически»?
— Шанс на зачатие есть, но… — ведьма не договорила и лишь покачала головой. — Один на пять сотен. Я… Не сказать, что я об этом не подозревала, нет. Даже морально готовилась. Все же мой дар не очень совмещается с рождением жизни, он ей полностью противоположен. Но одно дело предполагать и совсем другое — видеть сухие строчки в отчете колдомедиков.
Ри прерывисто вздохнула.
Она сама не понимала, зачем выложила все Наташе. У них не настолько близкие отношения, скорее наоборот. Старк и Романофф контактировали только на миссиях, в остальное время находясь порознь.
Но это знание гранитной плитой лежало на плечах, не давая полностью вздохнуть. А поделиться своими проблемами было не с кем.
Да, была тетя Петуния. Была Стэфани. Но обе они жили своей жизнью и Ри, скорее лично удавилась бы, чем заставила их волноваться. Близкие и их благополучие всегда оставались для волшебницы на первом месте.
— Тони знает? — не отводя взгляда, спросила шпионка.
Девушка покачала головой.
— Уверена, что ему не стоит об этом знать? — с нажимом проговорила Романофф.
— Как ты представляешь себе наш разговор? — не выдержав, повернулась к ней волшебница.
Ее глаза в полумраке влажно блеснули.
— Здравствуй, Тони, как продвигается работа над новой базой? Хорошо? Отлично! Знаешь, я тут узнала… с вероятностью 99 % у нас с тобой не будет детей. Но это же ничего, да?
Девушка замолчала, шумно сглотнув, и уперлась взглядом в пол.
— Тетя мне однажды сказала, что женщина, не родившая ребенка, прожила жизнь зря. Не знаю, как для вас, но маги с большим трепетом относятся к детям. Даже во всех наших войнах, какие бы жестокие методы ни применялись, маленьким волшебникам практически не вредили. Нас же мало, очень мало. Каждый человек на счету. А я… — Ри то ли вздохнула, то ли всхлипнула. — Кому я нужна такая, дефектная?
Наташа молчала, устремив взгляд в окно. По ее лицу невозможно было прочесть, о чем женщина думает.
— Знаешь, у нас, когда мы обучались на… кхм… в конце была одна процедура в качестве посвящения. Нас… стерилизовали. И все… все становилось проще. Даже убийство.
Романофф часто-часто заморгала и обернулась к ведьме:
— Так что ты не одна такая, с дефектом, — горько усмехнулась шпионка.
— Прости, — на этот раз ладонь сжимала уже волшебница.
— Я привыкла, — дернула плечом женщина. — А у тебя, в отличие от меня, еще есть надежда. Шанс мизерный, но не нулевой. Помни об этом и… скажи все-таки Тони. Если Старк загорается какой-то идеей, его с пути никто не может свернуть. Я уверена, вместе вы найдете выход. Или… всегда остается вариант с усыновлением.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ри слабо улыбнулась и прикрыла глаза.
— Спасибо.
Они не были подругами. Даже хорошими приятельницами — нет. Но сейчас обеих объединила одна проблема. А про силу женской солидарности известно всем…
***
Когда волшебница вернулась в спальню и осторожно умостилась на кровати, ее обхватили поперек талии и притянули к себе.
