– Смотри у меня, – заметила Сири, когда он умял еще одно печенье. – А то растолстеешь, если будешь много есть.
Он потянулся к своей доске для письма: «Нет, не растолстею».
– Растолстеешь, – улыбнулась Сири. – Так всегда бывает.
«Только не у богов, – написал он. – Мама мне это объясняла. Люди становятся мускулистыми, если много упражняются, и толстеют, если много едят. С возвращенными такого не бывает. Мы всегда выглядим неизменно».
И не поспоришь. Что она знала о возвращенных?
«А в Идрисе такая же еда?» – спросил Сезеброн.
Сири улыбнулась: его всегда так интересовала ее родина. Она чувствовала его тоску, стремление покинуть дворец и увидеть внешний мир. И все же он не желал проявлять непослушание, даже если правила были жесткими.
– Надо развратить тебя еще больше, – заметила она.
Он сделал паузу.
«А при чем тут еда?»
– Ни при чем, – ответила она. – Но тем не менее это так. Сезеброн, ты чересчур правильный.
«Я надеюсь, это сарказм?» – написал он.
– Только наполовину.
Сири улеглась на живот и смотрела на него поверх скатерти.
«Полусарказм? – удивился Сезеброн. – Это что-то новое?»
– Нет, – вздохнула она. – Даже в сарказме иногда есть правда. На самом деле я не хочу развращать тебя, но мне кажется, что ты слишком уж послушный. Тебе надо стать немного более безрассудным. Независимым и импульсивным.
«Трудно быть импульсивным, когда тебя заперли во дворце в окружении сотен слуг», – написал он.
– Это точно.
«Однако я размышлял над тем, что ты говорила. Пожалуйста, не сердись на меня».
Сири вскинулась, отметив смущение в выражении его лица.
– Хорошо. Что ты натворил?
«Я поговорил с моими жрецами, – ответил он. – С помощью художественного письма».
На мгновение Сири охватила паника:
– Ты рассказал им о нас?
«Нет, нет, – быстро заверил Сезеброн. – Я сказал им, что меня беспокоит появление ребенка. Я спросил, почему отец умер вскоре после моего рождения».
Сири нахмурилась. Отчасти она хотела бы, чтобы такие переговоры он предоставил ей, но не стала возражать. Она не желала уподобляться жрецам и ограничивать его. Именно его жизни угрожала опасность, и он заслуживал того, чтобы самому решить эту проблему.
– Ладно, – сказала она.
«Ты не сердишься?»
Сири пожала плечами.
– Я только что сама просила тебя быть импульсивнее! Поэтому нечего жаловаться. И что они сказали?
Он вытер доску и продолжил: «Сказали, чтобы я не волновался. Что все будет в порядке. Я задал вопрос еще раз и еще раз, и снова они отвечали расплывчато».
Сири медленно кивнула.
«Мне больно писать это, но я начинаю думать, что ты права. В последнее время я замечаю, что мои стражники и пробуждающие держатся поближе ко мне. Вчера мы даже пропустили заседание Придворной Ассамблеи».
– Плохой знак, – согласилась Сири. – Я пыталась выяснить, что здесь назревает, но не слишком преуспела. Я позвала еще трех сказителей, но никто из них не поведал больше, чем Хойд.
«Ты по-прежнему думаешь, что дело в моем дыхании?»
Она кивнула.
– Помнишь, что я рассказала о беседе с Треледисом? Он говорил о твоем дыхании с почтением. Для него оно – сокровище, которое надо передавать от поколения к поколению, подобно семейному гобелену.
«В моей книге в одной из сказок, – написал Сезеброн, – был волшебный меч. Мальчик получил его от деда, и оказалось, что меч – семейная реликвия, символ королевской власти страны».
– Что ты имеешь в виду?
«Возможно, вся халландренская монархия – не более чем способ сохранить дыхание. Люди-носители – единственный способ безопасно передавать дыхание через поколения. Для этого была создана династия королей-богов, способных нести в себе сокровище и передавать его от отца к сыну».
Сири медленно кивнула.
– То есть выходит, что король-бог – еще в большей степени сосуд, чем я. Ножны волшебного оружия.
«Точно. – Рука Сезеброна быстро двигалась по доске. – Им пришлось сделать мою семью королями, потому что сокровище состоит из множества дыханий. И они отдали их возвращенному, иначе король и боги могли начать борьбу за власть».
– Возможно. Как-то невероятно удобно, что у короля-бога всегда появляется мертворожденный сын, который становится возвращенным…
Она замолчала. Сезеброн осознал то же самое и слегка дрожащей рукой написал:
«Если только следующий король-бог – вовсе не сын предыдущего».
– Остре! – воскликнула Сири. – Владыка Цвета! Вот оно что! Где-то в королевстве умер и вернулся ребенок. Вот почему так срочно нужна моя беременность! У них уже есть следующий король-бог, им просто надо разыграть спектакль. Нас поженили в надежде поскорее получить ребенка, чтобы потом обменять его на возвращенного.
«Тогда они убьют меня и как-то изымут мое дыхание, – продолжил Сезеброн. – И передадут его ребенку, который станет новым королем-богом».
– Погоди. А младенцы вообще возвращаются? – спросила она.
«Да», – написал он.
– Но как младенец будет возвращен, когда для этого нужны героизм, добродетель или еще что-то в этом роде?
Сезеброн задумался, и Сири поняла, что у него нет ответа. Младенцы возвращались. Ее народ не верил, что люди возвращаются из-за воплощенной в их добродетели, как считали халландренцы. Сири этот тезис казался дырой в теологии, но она не хотела спорить об этом с Сезеброном. Его и так волновало то, что она не верит в его божественность.
Сири откинулась назад.
– Ладно, это неважно. Главный вопрос в ином: если короли-боги – лишь сосуды для дыхания, то зачем их менять? Почему не оставить носителем одного человека?
«Я не знаю, – написал Сезеброн. – Бессмысленно, не правда ли? Может, они не уверены, что смогут удерживать одного короля-бога взаперти так долго. Может, детей легче контролировать?»
– Если так, то их стоило бы менять чаще, – сказала Сири. – Некоторые короли-боги правили веками. Конечно, если дело не в том, насколько бунтарски настроен тот или иной король по их мнению.
«Я делаю все, что от меня ожидают! Ты сама только что жаловалась на мое чрезмерное послушание».
– По сравнению со мной да, – ответила Сири. – Может, ты неуправляем с их точки зрения. В конце концов, ты же спрятал книгу матери и научился писать. Может, они достаточно тебя знают, чтобы понять, что ты не останешься смиренным. И потому они собираются заменить тебя, как только появится возможность.
«Может быть», – написал он.
Сири снова мысленно перебрала их умозаключения. Это все просто догадки, если смотреть на них критически. Но, по всеобщему мнению, у возвращенных не может быть детей, так почему король-бог должен отличаться? Может, таким образом скрывают тот факт, что они заменяют короля-бога новым, как только найдут подходящего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
