такой работой и смыслю в ней куда больше его. А что они, по-твоему, подумают, увидев меня с тобой?
– Знаешь, – приостановилась она, – я лучше пойду вперед, а ты подожди немного и ступай следом. И так уж, поди, сплетни пошли – не меньше двух человек видело, как мы уходили, хватит и этого. Но все-таки лучше, чтоб нас больше никто не видел.
– А, ну да…
– Как мне до таверны дойти?
– Иди прямо. Увидишь рабочих – значит, дорога скоро повернет и приведет тебя к самой передней двери, мы-то задами шли.
– Пережди, стало быть, с четверть часа и тоже иди. – Альхарид чмокнула его в щеку и ушла.
Глядя ей вслед, Клодон испытал чувство незавершенности. Останется ли она в таверне на эту ночь? Увидит ли он ее еще, сможет ли попрощаться? Желание, как мы знаем, всегда существовало где-то вдали от него. Он мог быть собственником и ревнивцем не меньше кого другого, но требовалось куда больше одного дня, чтобы он ощутил какое-то право на то, что случилось над тем обрывом.
Не так уж и плох этот Нарнис, думал он, пока ждал. Тут рядом ущелье с драконами! И разные путешественники приезжают на него посмотреть. Он спас изумительную женщину от ревущего зверя! Притом он не молодеет. Что плохого, если он каждый день будет ходить к Терену на стройку? Работать он, конечно, не любит, но и не боится работы.
Глядишь, она и вернется когда-нибудь. Сама сказала, что ей нравятся такие, как он. Вернется, а у него уже свой домишко, он пригласит ее в гости и пива нальет – или сидра там, или рома…
Четверть часа уже точно прошло, да и пить страсть как хочется. Может, Терен выставит ребятам пива после работы, а тут и Клодон мимо идет…
Он зашагал по дороге.
Вон они – роются, как кроты.
Терен стоял сбоку и почесывал свою черную бороденку, а из канавы, с ведром в здоровой руке, вылезал Фуниг! Не прогнали его, выходит.
– Эй! – окликнул его Клодон. Парень ухмыльнулся и закивал.
Клодон прошел между кучами земли, переступил через оглобли перевернутой тачки, сказал Терену:
– Вижу, он все-таки на что-то сгодился. Думал, он сюда вовсе не доползет.
– Все, больше там не копай, – бросил Терен кому-то в яме и отошел.
– Я, Терен, чего сказать-то хотел: что завтра приду на работу.
– С чего ты взял, что мне нужен? – Терен нагнулся поднять кирку, лежащую вверх острием, и юбка у него съехала, показав ложбинку между ягодицами.
Клодон подтянул собственную набедренную повязку.
– С того, что тебе нужно как можно больше людей, особенно знающих, как надо работать. Ты сам говорил. Вон как дело-то споро движется.
– Не приходи завтра, Клодон, – сказал Терен, прислонив кирку к земляной куче.
– Парня ты взял, хотя он пришел среди дня.
– Его взял, а тебя не возьму.
– Потому, что я день прогулял? Ну, бывает такое, когда выпью лишнего. Со всеми случается, эка новость.
Видно, пошли уже слухи про него и про женщину, еще более чужую для Нарниса, чем он сам. Если б он с Ярой куда ушел, еще бы понятно.
– Клодон, придешь в таверну после работы? – спросил Фуниг, забыв уже про свою подлость с завтраком. – Мы б с тобой…
– Никуда ты с Клодоном не пойдешь, – сказал Терен. – Увижу тебя с ним – побью, и ни у меня, ни у кого другого ты работать больше не будешь. А там и кнута получишь. Я не шучу.
– Да мы только поговорим… – залепетал Фуниг.
– Не о чем тебе с ним говорить, понял? – Терен разозлился – того и гляди ударит. Фуниг посмотрел на него, на Клодона и пошел прочь.
– Какая муха тебя укусила? – наполовину дружески, наполовину воинственно спросил Клодон.
Терен опустил тяжелую руку ему на плечо.
– Поговорим напоследок – после ты ни слова от меня не услышишь. – Он довел Клодона до самой дороги и спросил: – Ты когда был в Миногре?
Клодон похолодел.
– Какая еще Миногра? Где это? Не знаю я ни про какую Миногру.
– Тут в таверне остановился человек из Миногры. С дамой, которая только что мимо прошла. Не видел ее, случаем, на дороге?
– Что за человек? Что за дама?
Глупо, конечно. Мальчишка, показавший ему дорогу, видел, что они вместе шли, а малец этот, хоть и дурной славой пользуется, Терену родственник. Проболтался уже небось.
– Человек этот сюда приходил. Сказал, что полтора месяца тому был в Миногре один чужак, тоже пузатый и тоже поротый. Двенадцать рубцов на спине – хочешь, твои посчитаю?
– И что с того?
– Его поймали на воровстве. Которым вы тут с Фунигом занимались.
– Мало ли что Фуниг болтает. Он дурак, а не вор.
– О тебе речь, а не о нем! Ты целый день просидел под замком, но умудрился сбежать, не то еще порцию получил бы!
– Сплетни это! С чужих слов говоришь! Почем он знает, что это я? – Целый день, как же. И часу не прошло, как он дал стрекача. Здоровы врать эти миногряне. – Мало ли кто там был, а ты швыряешь такое обвинение человеку, работавшему на тебя в поте лица! Нехорошо это, Терен. Я к Миногре и близко не подходил, да и не слыхал о ней вовсе. Веришь его слову против моего только потому, что я меченый? Мои рубцы говорят, что я свой долг выплатил. Это написано на шкуре каждого наказанного кнутом!
– Выходит, не выплатил, раз от новой порки сбежал.
Клодон дернулся, но Терен крепко держал его за плечо.
– У того, из Миногры, тоже меньятский колышек в ухе. И пальца нет на правой руке. И шрамы на лбу и нижней губе. Я человек не злой, Клодон, но если завтра сюда притащишься, следом явится пристав. Вздумаешь вечером морочить Фунига или Яру, пристав тебя в таверне возьмет. А если на счет три еще будешь здесь, прямо сейчас за ним и пошлю! Ступай по этой дороге до большака. Больше ни с кем в этой деревне тебе говорить не надо. Уйдешь добром – может, погони за тобой и не будет.
Клодон вырвался и пошел куда велено.
Не забежать ли в таверну рассказать обо всем Альхарид? Но она ведь с тем, из Миногры. И сказала, что ее завороженность простирается не столь далеко.
Он свернул в лес.
Деревенским людишкам вроде Терена нельзя доверять, коль они судьями себя возомнили.
Нечестно это – прогонять его из глухой деревушки всего через пять недель.
Хотя это лучше того, что было в Миногре.
