этом, а на следующий день угодил в больницу с пулевым ранением. Уже сделали операцию, но до поправки еще далеко. Вести дело поручено его заместителю. У него нет ни малейших оснований вам доверять, он вас не знает, и мужчина поклялся, что непременно наденет на вас наручники.
– Но это же смешно, – вмешалась в разговор госпожа де Соммьер. – Начнем с того, что Альдо даже в Англии не был в этот вечер.
– К несчастью, был. И подхватил там ту самую заразу, которой, боюсь, поделился с Адальбером!
– И что же ты там делал?
– Свою работу. У меня была назначена встреча с лордом Уильямом Эллертоном, моим старинным партнером и очаровательнейшим человеком. У него чудесная коллекция украшений, но – увы! – он уже немолод, и по старой дружбе пригласил меня, чтобы помочь ему советом.
– Не мог поговорить с вами по телефону? Не думаю, что он настолько стар, что не знает о существовании телефонной связи, – проскрипела недовольным голосом План-Крепен.
Альдо молча вынул из бумажника письмо, которое потрудился взять с собой, и протянул его Ланглуа.
Комиссар прочитал послание и нахмурился.
– Так, значит, вы поехали, и что? Повидались со своим другом?
– Нет. Вот тут и начинаются странности. Я приехал в Ливингстон, и дворецкий Седвик, встретив меня, посмотрел мне в глаза так, словно я с луны свалился. Он уверил, что хозяин не мог пригласить гостей, потому что находится в поездке.
– Но он мог, по крайней мере, оказать тебе услугу, проявить гостеприимство, раз твой бронхит уже дал о себе знать, – заметила маркиза.
– Он и этого не сделал, а чувствовал я себя прескверно. К тому же в этой расчудесной стране было до ужаса холодно, и мне хотелось одного: вернуться домой как можно скорее. Я тут же сел в машину, которую взял в Лондоне напрокат, добрался до Хитроу и двинулся на самолет до Парижа.
Маркиза и План-Крепен воскликнули в один голос:
– На самолет?! Но вы же терпеть не можете их!
– Разумеется. Но самолет все же гораздо быстрее, чем пароход или поезд. И я совершил еще один подвиг: в Бурже успел сесть на другой рейс до Милана, а в Милане не упустил поезда до Венеции. Вот и всё мое приключение.
– А в Париже вам не пришла в голову мысль, что мы можем за вами поухаживать? – обиженно осведомилась План-Крепен.
– Конечно, пришла, но мне не хотелось делиться с вами микробами. И если уж быть до конца честным, то мне было так плохо, что я мечтал об одном: о своей постели и заботах Лизы. Вот так! В доказательство передаю вам свой паспорт, дорогой Ланглуа.
– Паспорта подделывают, – пробурчал комиссар полиции. – А теперь извольте выслушать версию английской полиции о том, как вы провели вечер восьмого марта.
– И что же думает эта полиция?
– Что вы, безусловно, побывали в Ливингстоне, где вас не ждал ни дворецкий, ни отсутствующий хозяин, и тогда вам пришла в голову мысль о гостеприимном крове замка Хивер, расположенного, в общем-то, неподалеку. Поскольку было известно о давней дружбе лорда Уильяма Астора с вашим тестем, вас там приняли тепло и по-дружески.
– Приняли человека, с которым даже не были знакомы?
– Вы стали знаменитостью, дорогой Альдо.
– В очень узком кругу! Кругу коллекционеров, ювелиров, антикваров. Но чтобы английская знать открывала двери своего дома перед совершенно незнакомым человеком? Такого я себе представить не могу!
– Имя Кледермана стало волшебным ключиком. К тому же газеты не раз воздавали вам должное. Ваше имя известно. Ничего удивительного, что у этих людей не возникло чувство недоверия.
Мари-Анжелин слушала разговор, нахмурившись, и внезапно ринулась в атаку:
– И что вы хотите сказать? Что любой может выдать себя за кого захочет?
– Не исключено, если обладать изрядной долей уверенности. Хотя даже сопернику Арсена Люпена[496] пришлось бы весьма потрудиться, изображая настоящего Альдо. Откуда ему было взять опухшую щеку, ячмень на веке и вдобавок слезящиеся глаза из-за мучительного насморка? Но ему это не понадобилось.
Адальбер не мог удержаться от смеха.
– Если ты сомневался, насколько хорош собой, то, думаю, больше не будешь, – прибавил он и подмигнул другу.
Потом, став совершенно серьезным, пожал плечами и объяснил:
– Я хотел сказать, что всегда легче изображать господина Как Все, а не собственно конкретного человека.
– А что, обитатели Хивера сидят замурованные в своем замке? Никогда никого в глаза не видят? – продолжала возмущаться Мари-Анжелин. – С какой радости они так гостеприимны? Или им захотелось лично познакомиться со знаменитым Морозини?
– План-Крепен! – одернула компаньонку маркиза. – Нельзя ли быть посдержаннее?
– Простите! Но я не могу молчать, если закипает гнев!
Адальбера несказанно забавляла их словесная перепалка, и он подлил масла в огонь:
– Не забудьте о репутации нашего Альдо! Эксперт по старинным драгоценностям должен иметь доступ в любой аристократический дом. Меня бы, например, так легко в подобные места не позвали.
– Вы – вообще другое дело. Вас и изобразить труднее.
Ланглуа молча следил, как противники обмениваются «ударами шпаги». И наконец сказал свое веское слово:
– Почему не предположить, что у Альдо есть двойник? Думаю, они есть у каждого, но у нас нет ни надобности, ни времени их отыскивать. Ладно, хватит шутить. Выход один: ваш, Альдо, тесть, господин Кледерман! Он должен лично отвезти вас к Асторам, и тогда все мигом уладится.
– Одна беда, тесть сейчас в Южной Америке, ищет бог весть какую коллекцию изумрудов. А этот континент нельзя сказать, чтобы был мал…
– А связь с ним есть? В какой он, собственно, стране? Бразилии? Аргентине? Колумбии? Надеюсь, не углубился в джунгли Амазонки? В любом случае, человека такого масштаба потерять нелегко. Рано или поздно мы с ним свяжемся. Это я беру на себя, – успокоил собравшихся Ланглуа.
– Но есть же еще проблемы, – вскинулся Альдо. – Напоминаю, что существует на свете леди Риблсдэйл. Она вбила себе в голову не только то, что я украл «Санси» у ее родственницы, но еще и то, что я сделал это для нее. Когда приехал Адальбер, которого вы ко мне отправили, она как раз была у меня, желая получить бриллиант.
– Как бы там ни было, единственное разрешение всех наших проблем – это господин Кледерман!
Альдо одним глотком выпил арманьяк, поданный ему по его просьбе, поставил рюмку, вздохнул и горько прибавил:
– Господин Кледерман не разрешит проблемы с леди Авой, она желает только «Санси», и никакой другой камень ее не устроит. Женщина слишком долго изнывала от зависти к своей кузине.
– Вот мы и вернулись к исходной точке! Где искать бриллиант?
Глаза главного комиссара, всегда пронзительно
