серьезные, помрачнели.
– В любом случае, леди Ава не самая главная фигура головоломки. Тем более, насколько я знаю, она перессорилась со всеми обитателями замка Хивер.
– Об этом она со мной не говорила. Только о бриллианте, за который собиралась заплатить, что меня весьма удивило. И еще она боялась, что полиция, нагрянув ко мне в дом, заберет камень раньше, чем она.
– Полиция? Какая полиция? Венецианская? Эта кража ее не касается… Во всяком случае, в ближайшее время. Но я послал за вами Видаль-Пеликорна, чтобы вы все же были под моей защитой. Какое-то время вам лучше не жить у себя. Да, какое-то время…
– И где мне лучше остаться? Здесь или у Адальбера?
Мари-Анжелин немедленно вооружилась боевым топором слов.
– Вы смертельно устали, Альдо, – объявила она. – Здесь ваша семья, я ведь не ошиблась? Вас пригласили приехать, вы приехали, рассказали господину главному комиссару полиции обо всем, что было с вами в Англии, и теперь вам остается только ждать и следить за ходом событий.
– Ваше заявление нуждается в коррекции, – пробурчал Адальбер. – С каких это пор я исключен из членов семьи?
– Но вы живете не один. И мы не знаем, кто может занять вашу квартиру!
– Не думаю, что дело будет долгим, – вмешалась тетя Амели. – Как только Асторы признают свою ошибку…
– К сожалению, я не думаю, что случившееся – ошибка, это удар в намеченную цель, – объявил комиссар Ланглуа. – Для меня первоочередная задача поймать похитителя. Кто, скажите мне, так непринужденно мог изобразить Морозини? Откуда появился этот человек? Кто-нибудь из вашей родни?
– Вся моя родня перед вами. Вы всех знаете лично. А если вы вдруг подумали, что у моего отца могли быть незаконнорожденные дети, то забудьте об этом. Отец любил только одну женщину, свою ненаглядную жену, и любил ее страстно. Он ушел из этого мира, к несчастью, слишком рано, но их любовь стала легендой. И после его смерти маркиза Изабель, моя мать, отвергала все предложения руки и сердца, а их было немало. Среди ее воздыхателей были весьма почетные люди, например лорд Килренан, но она хранила верность памяти отца.
– Но, возможно, кто-то из дальних родственников? – осмелился предположить Адальбер. – Может, согрешил какой-нибудь ваш кузен?
Лучше бы он помолчал. План-Крепен едва не вцепилась ему в волосы!
– Что вы еще скажете? Знайте, господин с дерзким языком, что в нашем роду нет незаконнорожденных! Наша кровь чиста, начиная…
– Неужели с Крестовых походов? – тихонько спросила госпожа де Соммьер, а потом невольно сменила тему: – Дорога до нас весьма длинная, а значит, сложная. Особенно нелегка она для мальчиков, и, бывает, они нуждаются после нее в отдыхе. Вы останетесь с нами пообедать, дорогой комиссар Ланглуа?
– Сделал бы это с радостью, не сомневайтесь, но сегодня никак не могу.
Мужчина поднялся и поцеловал маркизе руку.
– В ожидании новостей постарайтесь хорошенько поспать. Вы все нуждаетесь в отдыхе. Я буду держать вас в курсе событий, – пообещал комиссар на прощание.
Прислушиваясь к четким шагам Ланглуа, удалявшегося по анфиладе гостиных, тетя Амели, вздохнув, сказала:
– Какое счастье, что он у нас есть! Нам его Сам Бог послал!
Сидя на следующее утро за завтраком напротив очаровательнейшего старичка Ги Бюто, главного помощника Альдо, Лиза дала волю обиде и негодованию, которые мучили ее всю ночь после того, как в зелени лагуны растворился катер, увозивший ее мужа с неизменным Адальбером к очередной авантюре, не сулившей ничего хорошего. Леди Ава! Только ее сумасшедших бредней им не хватало! Чтобы Альдо, поехав к клиенту в Англию, который – нельзя этого забывать! – вовсе не приглашал его, не остановился при необходимости в удобной городской или сельской гостинице, а отправился навязывать себя незнакомым людям под предлогом, что они знакомы с его тестем? Да быть такого не может! А еще вдобавок ее муж, воспользовавшись утренним туманом, убежал из гостеприимного дома, прихватив семейную драгоценность? Они что, эти свои семейные драгоценности в столовой держат, чтобы каждый мог ими любоваться? Да кто может поверить таким неслыханным глупостям? И все же самое невероятное, что Альдо «узнали» и приняли, хотя видели разве что фотографию в какой-нибудь газете или журнале! Он никогда не бывал в доме Асторов вместе с ее отцом: всем известно, что члены семьи Кледерман любят жить независимо друг от друга. А уж леди Ава! Бросила все дела и примчалась на следующий день после кражи, чтобы заполучить ворованное! Да такой особе место в психиатрической больнице! Или еще где-нибудь похуже!
Ги, добродушно поглядывая на Лизу из-за чашки с кофе, наблюдал за бурей эмоций, что отражалась на ее лице. Он привык к бурным реакциям супругов и играл в семье роль мудрого любящего дедушки, нисколько не сомневаясь, что, как только все успокоится, жизнь войдет в свою привычную колею.
С ласковой улыбкой он смотрел на озабоченное и сердитое лицо Лизы, по-прежнему, как и Альдо, любуясь ее нежным цветом лица, синим бархатом глаз и пышными золотыми волосами, поистине «веницианскими», хоть она родилась в Швейцарии.
– Мне кажется, вы мало спали этой ночью?
– Да, я мало спала, но много думала.
– И что же надумали? Повезете детей в Вену или отправитесь с ними в имение бабушки?
– Нет, пока я туда не поеду. За детьми бабушка пришлет Жозефа, своего дворецкого, он отвезет их.
– Это которого терпеть не может Альдо? – улыбнулся Бюто.
– Неприязнь мужа не уменьшает преданности Жозефа, а дети чувствуют к нему инстинктивное почтение, что очень для них полезно.
– А что же вы? Хотите присоединиться к Альдо?
– Нет, не хочу. Я поеду в Англию.
Блекло-голубые глаза старого господина стали круглыми от удивления.
– В Англию? Вы-то что там забыли?
И через секунду добавил:
– Хотите познакомиться с обитателями замка Хивер?
– Нет, я проведу свое личное маленькое расследование. И поможет мне моя хорошая подруга Мэри Уинфельд, я остановлюсь у нее в Челси.
– Вы собираетесь навестить леди Макинтайр?
– Нет, Ги! Я же сказала, что еду к Мэри Уинфельд, близкой подруге, крестной матери моей Амалии и знаменитой художнице. Вы же знаете, после портретов, которые она создала в Индии, а писала она вице-короля и других высокопоставленных лиц, она прославилась, не захотела хоронить себя в Пешаваре и вернулась в Лондон. А вот Дуглас, ее муж, вынужден был остаться, так как он на службе.
– Похоже, они не часто видятся.
– Что не мешает им оставаться любящими супругами. У Мэри не может быть, к несчастью, детей, и она целиком посвятила себя живописи. Думаю, в Лондоне она знает всех и каждого. И знакомства у нее
