- Мастер Холиен, - шёпотом обратился он ко мне, - там к вам приехали, просят выйти для разговора, - половинчик с серьёзным выражением лица незаметно подмигнул. Я обернулся к Натиенн.
- Кареглазка, подожди меня, родная, я скоро, будем соревноваться...
- Что случилось, Эскул?
- Не волнуйся, ко мне приехали, по делу. Решу и к тебе, родная.
- Эйрика с тобой отправить?
- Не стоит, Нати, я быстро, - я наклонился и нежно коснулся её губ своими.
За воротами стояла простая чёрная карета, запряжённая четвёркой гнедых коней. Дверца приглашающе была отворена, ступеньки разложены. Рядом с каретой стоял двухметровый детина в серой хламиде с лицом дебила и огромной шипастой булавой на поясе. Из-под хламиды виднелся край кольчуги. Хм, кажется я знаю, кто приехал.
В полумраке кареты бледное лицо Илианна Ренноинна выделялось светлым пятном на чёрном бархате. Скучающий голос произнёс:
- Присаживайся, Холиен.
- Добрый вечер, мастер, - не оставил и я долг вежливости.
Мы минуту помолчали.
- Скажи своим друзьям, чтобы не беспокоились. Сегодня тебе ничего не грозит. Я приехал просто поговорить.
Я не стал задавать лишних вопросов и высунулся из кареты. В тени забора, едва видимые на его фоне застыли знакомые силуэты.
- Зоррах, Сонгар, спасибо. Не стоит беспокойства. У меня просто встреча.
- Ничего страшного, Холиен, мы тут просто воздухом дышим, - голос Сонгара, был немного теплее горных ледников и сопровождался лязганьем железяк орка. Я вновь забрался в карету.
- Друзья волнуются, - я слегка пожал плечами.
Сделав долгую паузу, эльф снова заговорил, в голосе его появились сварливые нотки недовольства.
- Скажи, квартерон, ты вообще не умеешь жить тихо?
- Вы о чём, мастер?
- Хмм, я сейчас из обители. Прима пригласила самого Магистра Ордена Трёх Сестёр. Там какое-то чудо чудное, диво дивное приключилось. В ночь Девяноста Девяти Дней исцелились все скорбные телом. Только вот подробностей никто не рассказывает...
- И почему, мастер Ренноинн? - эльф покосился на меня.
- Спят все, беспробудным сном.
- Да вы что!? Вот незадача.
- Не паясничай, Холиен. Официальная версия - снизошла благодать Трёх Сестёр. Сейчас там все на благодарственное песнопение собрались. Но Магистр не дурак. Как бы к герцогу не пошёл.
- Ай-яй-яй, и что?
- И ничего. Герцог быстро анклав магов соберёт. А те уже на чистую воду шутника выведут.
- А Магистру это надо? Возиться? А так - укрепление веры и уважение у простого народа, пожертвования, прихожане. Массовое исцеление в великий день! Не хухры-мухры...
Эльф медленно развернулся всем корпусом и впился взглядом мне в переносицу.
- Шут гороховый... - прошелестел он, - но умён, ничего не скажешь.
И тут же без паузы:
- Завтра отплываешь?
- Ага... привезти чего?
- Наглый...
- Так на том и стоим.
- Чего с Марией не поделили? Она твоё имя только сквозь зубы и произносит.
- Так это, не сошлись в философском вопросе...
- В каком?
- В вечном. Что первично, материя или сознание?
- Завязывал бы ты своё кобелирование, квартерон.
- Так уже.
- Чего?
- Завязал, мастер Ренноинн.
- Племянница Рагнарссона?
- Ну вот видите, всё вы про меня знаете. Может я пойду? Женщина и баня ждут, однако.
- Ладно, вернёшься с Грозового Острова, поговорим серьёзно. Есть важное дело. Не забудь.
- Хорошо, мастер Ренноинн. Может, к столу? Там такое рагу! Ммм. Пальчики оближете. Баня, опять же.
Нет, только ради этого выражения на лице эльфа надо было идти на встречу! Я думал, что если бы у него была возможность применить магию, от меня бы уже осталась куча пепла или грязи, или вообще ничего не осталось... Я стал пятиться к двери, не забывая кланяться.
- Не уезжайте сразу, мастер Ренноинн, прошу! Я Тильмана пришлю, передам с ним кусочек тортика! Знатный тортик получился! - и быстро закрыв дверь направился за ворота. Там, хихикая в кулак, наткнулся на половинчика, поручил ему быстро собрать в туесок солидный кусок торта, и бутылочку ягодной наливки.
Улыбаясь во всю ширину лица, с чувством исполненного долга присоединился к гостям. Первая партия которых вместе с Иваном уже сидели в парной, обновляя мою первую в этом мире баньку. Хорошо!
Первая партия гостей уже ухала и ахала за перегородкой, обливаясь ледяной водой. Закутанные в простыни, словно греки в тогах возбуждённо обсуждавшие новые для них ощущения, Олаф и Эйрик присели во дворе у стола, угощаясь ледяным пивом.
- Где Гуггенхайма потеряли, ребята? - поинтересовался я.
- Разомлел алхимик, отдыхает в предбаннике, решили его наружу не пускать. Вечер тёплый, но ему сейчас сквозняки ни к чему. На второй заход его мамаша Хейген и Герда поведут. С травками и растираниями. А вы чего? Женщины уже вышли. Давайте, мастер Холиен! - Эйрик подмигнул нам с Натиенн.
- Ну что, кареглазка, не передумала ещё насчёт спора?
- Ни за что!
- Тогда так. Серьёзно теперь. Первый заход для разогрева, а вот на втором и посоревнуемся. Хочу быть во всём честным. Эта баня от ваших северных отличается. Правда, Вань? - я хлопнул по плечу присоединившегося к мастерам красного, как рак, Безобразника с огромным ковшиком ягодного морса.
- А то! Ихние сауны против нашей, шо та электроплитка супротив кочегарки! - довольно улыбаясь заключил нищий.
- Посмотрим! - и Натиенн решительно двинулась ко входу в предбанник. Я, не подавая виду, что смущён и игнорируя свист и поощрительные выкрики Зорраха и Безобразника подождал несколько минут и двинулся за ней.
Северянка уже скользнула в парную. Я же быстро скинул одежду и, задумавшись на мгновение, всё же обернул короткую простыню вокруг пояса, нахлобучил шапку, шагнул в паровой туман и был встречен девичьим хохотом:
- Холиен, ты что спать сюда пришёл с простынёй?
В смутном полумраке парной на второй полке угадывались очертания тела моей кареглазки. И, если детали было трудно рассмотреть, то фантазия всё остальное дорисовывала сама
- Эээ, я думал...
- Убери её, и иди ко мне.
Я послушно вернул простыню в предбанник, обругав себя последними словами. Герой-любовник, нашёлся.
Немного успокоившись, расположился на средней полке, подложив под голени перевёрнутую кадушку, заложил руки за голову и стал медленно вдыхать носом ароматный пар. Фантастика. Ванька знает своё дело. Хорошая это была мысль, поручить ему организацию. Сам бы я так не смог. Мысли текли медленно. Краем глаза я наблюдал за Натиенн, которая сидела, вытянув ноги и опершись спиной на стенку парной.
Через несколько минут, когда пот проступил даже из ушей, я предложил Натиенн перебраться на верхнюю, третью полку и лечь на подстеленную циновку. Великолепные распущенные волосы северянки спускались до самых крестцовых ямочек. Чтобы не мешала, она скрутила свою гриву в жгут и закрутила узлом. Критически осмотрев замоченные в деревянной шайке веники, я надел предусмотрительно оставленные Иваном грубые шерстяные рукавицы.
- Ну что, кареглазка, поворачивайся на живот, буду знакомить тебя с нашими обычаями.
Натиенн повернулась ко мне лицом, опершись на локоть. Вид не по девичьи тяжёлой груди заставил меня судорожно сглотнуть и улыбнуться через силу.
- Что за обычаи? - медленно растягивая слова спросила распаренная Натиенн.
- Увидишь...- девушка легла на живот и ... ух ты! Лучше буду думать о танцующем белом медведе. Поправил шапку и медленно, словно опахалом стал навевать на тело Натиенн горячий воздух, не пропуская ни одного сантиметра. Кожа её покрылась обильным потом. Северянка стала издавать что-то вроде лёгкого писка.
- Всё нормально, родная?
- Да, Эс, продолжай, - а от этого тембра меня самого обдало горячей волной от пяток до затылка.
Я начал ускорять темп, уже немного похлёстывая поочерёдно то одним, то другим веником. Айканья и ойканья участились. А теперь по пяточкам, да по розовым. Теперь погладим и разотрём. Даже через рукоять веника чувствовалась упругость её тела. Так. Белый медведь танцует, кружится, кружится...
