истинное состояние. — Какого хера вы тут затеяли?
Несмотря на его требовательный тон, никто ему не ответил.
Еще через несколько минут вернулись ушедшие похитители, перекинулись со своими напарниками парой слов, говоря как можно тише, и Мэтью с Рори вытолкали из этой комнаты в небольшой коридор, ведущий к другому помещению. Масляные лампы были закреплены на стенах и сильно чадили. В комнате присутствовало четыре стула с высокими спинками с подлокотниками, и каждый разделяло около шести футов. Мэтью решил, что эти стулья были сделаны для какой-то особой цели, потому что ножки их уходили в бетонные блоки, прикрепленные к полу, чтобы тот, кто сидел в них, никак не мог сдвинуться с места. Мэтью заметил несколько шляпок гвоздей, что были вбиты почти вплотную к изголовью этих пугающих сидений, а на бетонных блоках виднелось множество пятен крови, что заставляло думать о том великом множестве человек, которое было замучено здесь до смерти.
Если пытаться вычленить из текущего положения хоть что-то положительное, стоило отметить, что сильно отдалять Мэтью и Рори друг от друга не стали: их посадили на соседние стулья. Оба молодых человека уже изрядно вспотели от страха. Молодой блондин держал свой пистолет нацеленным в голову Мэтью, второй головорез точно так же целился в Рори, пока их напарники застегивали кожаные ремни на запястьях и лодыжках пленников, пристегивая их к стульям. Дополнительные кожаные ремни обернулись вокруг груди заключенных.
— Вы взяли не тех парней, — сорвался Рори, вновь попытавшись выпутаться. Голос его дрожал. — Клянусь Богом!
Тем временем комнату покинули все, кроме блондина в темно-зеленой треуголке. Последний вышедший закрыл за собой дверь, которая толщиной была не меньше трех дюймов — стало быть, ни один звук не вырвется наружу из этого помещения. Мэтью понял, что даже если ему удастся каким-то чудом выбраться из этой камеры пыток, а потом даже покинуть дом, главная улица все еще будет слишком далеко от него, чтобы добраться хоть до кого-то, кто мог бы оказать помощь.
Камера пыток, подумал Мэтью. Очень подходящее название. Похоже, эта комната создавалась специально, чтобы здесь можно было в угоду своему извращенному удовольствию пытать четырех бедолаг одновременно. Интересно, почему выбрано было именно такое количество? Так выпали кости? Или «4» было счастливым числом Матушки Диар? Пока он размышлял, он одновременно потел и трясся от ужаса, по телу друг за другом пробегали волны то жара, то холода. Светловолосый молодой человек тем временем спрятал пистолет под плащ и повернулся к стене рядом с дверью, закрыв глаза.
— Как вы меня нашли? — спросил Мэтью.
Глаза блондина и не думали открываться. Отвечать он тоже не собирался.
— Вы следили за цирком? — вновь попытался Мэтью. — Матушка Диар отправила вас сторожить его? Как она узнала, что я могу оказаться там?
Никакой реакции не последовало.
— Да эти уроды глухие! — выкрикнул Рори с нервным смешком. — Глухие и тупые, мать их!
— Зато, очевидно, читать они умеют. По крайней мере, некоторые из них, — Мэтью вдруг сообразил, с какой стороны еще можно попытаться зайти. — Итак, Матушка Диар читает «Булавку», верно?
Светловолосый молодой человек лишь вздохнул.
— Пошел ты, блонди! — злобно выкрикнул Рори. — Что, сожрал на ужин тарелку мужских яичек и теперь такой крутой?
Даже на это не последовало никакой реакции. Рори сокрушенно вздохнул и опустил голову.
— Черт возьми, Мэтью, — нервно усмехнулся он. — Попали мы с тобой.
— Они не собираются нас убивать. Если бы они хотели, мы были бы уже мертвы, — Мэтью не понравилось, как прозвучали эти слова, вылетевшие из его собственного горла. Кровавые следы на полу комнаты говорили о том, что иногда даже смерть гораздо предпочтительнее, чем медленная и мучительная пытка… неважно, какую именно технику пытки здесь используют. Мэтью попытался не дать своему воображению разгуляться и представить, что именно здесь могут вытворять с людьми, хотя его мозг уже готов был проявить поразительную изобретательность.
Прошел, быть может, час, в течение которого светловолосый надзиратель лишь единожды встрепенулся и покинул комнату примерно на пятнадцать минут. Во время его отсутствия Мэтью и Рори попытались вырваться из пут или расшатать стулья, но в обоих случаях потерпели неудачу: их похитители и будущие мучители расстарались на славу. Когда так и не назвавший себя светловолосый молодой человек вернулся, на губах его сверкала тонкая самодовольная улыбка: он, разумеется, понимал, что узники попытаются спастись, и знал, что им это не удастся.
Дверь снова открылась. Тело Мэтью содрогнулось, его посетила вполне осознанная, оформившаяся мысль: все, это конец. Двое мужчин, которых он уже видел прежде, внесли маленький круглый столик и небольшой стульчик, поставив их между Мэтью и Рори. Затем в камере пыток появился новый человек — его Мэтью никогда прежде не видел.
— Привет, ребятки, — сказал он, одарив своих узников широчайшей улыбкой, обнажив большие белые зубы. Он был одет в светло-серый костюм с белым жилетом. С собой у него наличествовала черная кожаная сумка, которую он поместил на стол. — Меня зовут Нодди. А вас?
— Наши имена вы уже знаете, — ответил Мэтью.
— И то верно. Просто стараюсь быть вежливым, — он нырнул рукой в черную сумку и извлек оттуда кусок зеленой ткани, тут же растянув его на столешнице. — Мэтью Корбетт и Рори Кин. Два непоседливых молодых человека, — его рука снова опустилась в черную сумку, и он начал медленно и методично выкладывать на ткань самые разнообразные инструменты, которые заставляли волосы на затылке Рори и Мэтью вставать дыбом.
Сияя в свете ламп, первыми наружу показались небольшие клещи, затем к ним присоединился тонкий металлический стержень с рыболовным крючком на конце, следом на ткани оказалось несколько пар щипцов, а после свет увидели различные острые предметы явно из одного набора с похожими ручками из слоновой кости. Некоторые из этих инструментов походили на миниатюрные копья. На этом Нодди
