Холодные порывы ветра прорывались на улицы, сбивали с голов шляпы, вскидывали плащи и дергали женщин за подолы платьев. Мэтью одной рукой придерживал треуголку, а второй плотнее стискивал плащ, который раздувался парусом вокруг него. Пламя уличных факелов трепетало на ветру, в руках прохожих постепенно начали появляться фонари. Центральная часть города пребывала в активном движении: беспорядочно бродили пешеходы, по дорогам передвигались вагоны, телеги, кареты, и приходилось смотреть в оба, чтобы не угодить под колеса.
Рори старался поспевать за Мэтью, хотя ноги его явно не желали слушаться и очень устали, поэтому Мэтью пытался, как мог, поддерживать более медленный темп. Большие здания маячили по обе стороны дороги, свет фонарей и ламп уютной желтизной пробивался из окон. В спешке создавалась давка из богатых и нищих всех возрастов и обликов, снующих туда-сюда. Здесь присутствовали и дети, и юноши, и молодые бедные женщины с младенцами на руках. Некоторые люди шли по тротуару и морщились так, будто дьявол дергал их за причинное место, при одном взгляде на скопление народа, но даже им не удавалось избежать столкновений с беспорядочно бродящими по городу людьми. Мэтью надеялся, что Нью-Йорк никогда не станет таким, потому что, он был уверен, такая суета уничтожит пасторальную красоту Нового Света.
Мэтью и Рори пересекли множество улиц, несмотря на опасения угодить под колеса повозок и карет. Они видели, как на Ломбарт-Стрит мужчина и женщина едва не попали под несущийся экипаж всего в двадцати футах от них. Экипаж, возможно, продолжил бы двигаться, даже не обратив внимания на произошедшее, если бы не сломанное колесо. Мэтью был рад увидеть, что жертвам повезло, и отделаться им удалось лишь легким испугом: просто в последний момент они успели упасть в сточную канаву.
Несколько раз по пути Мэтью пришлось остановиться, свериться с указаниями и лишний раз спросить дорогу к улице Давз-Уинг, которая, оказывается, находилась в трех кварталах, сразу после Спиттл-Ярда.
Рори некоторое время крутил головой из стороны в сторону, опасаясь появления кого-то из враждующих банд, которые могли уже выбраться патрулировать свои территории. Зазевавшись, он несколько раз получил в свой адрес гадкие проклятья от молодых дам, образ которых никак не соответствовал тому, что слетало с их языков.
Наконец, после того, как на стенах встретилось несколько рекламных плакатов с представлением цирка Олмсворт — Жонглеры! Танцоры! Акробаты! Могучий Черный Дикарь! Вы будете поражены! — они услышали звуки гонгов и барабанов впереди. Под знаком улицы Давз-Уинг стоял раскрашенный зелеными тенями человек, нацепивший на свое тело сразу несколько ударных инструментов, по которым он молотил так, словно отыгрывался на своей теще за семейные тяготы.
— Подходите! Подходите! — кричал он каждые несколько секунд, рассекая своими криками ночь, и слегка наклонился, когда Мэтью и Рори прошли мимо него, что лишь усилило громкость его ударного набора.
Как и на улице Флинт, здесь присутствовала небольшая лестница, ведущая в расселину, правда, эта была перетянута веревками, на которых висели разноцветные фонарики. У изножья лестницы располагался небольшой двор, где клоун с раскрашенным белилами и румянами лицом и в шутовском наряде стоял у закрытого красным занавесом входа. Он кривлялся и вытворял глупости на радость дюжине зрителей, одновременно продавая билеты на представление. Рядом с ним находились две миниатюрные девушки в очень откровенных костюмах: один черный с белыми полосами на руках, а второй — белый с черными полосами. Эти артистки даже не пыталась кривляться: они собирали овации за одно то, как выглядели.
Клоун объявил Рори, что плата за вход составляет один шиллинг на человека. От этой суммы у Кина зашевелились волосы на щетине, однако, злобно взглянув на Мэтью, он извлек из кармана монеты и отправил их в чашу клоуна. Получив билеты, они прошли через красный занавес в небольшой тускловато освещенный зал с четырьмя рядами скамеек, на коих уже восседало более полудюжины посетителей.
Мэтью пожелал сесть в первом ряду. Так как большинство ночных покупателей еще не явились, он снял треуголку и плащ и занял свое место рядом с Рори.
— И за это — целый шиллинг? — проворчал тот. — Это же настоящий грабеж!
— Мы укрылись от ветра и мы сидим, — напомнил ему Мэтью. — Радуйся хотя бы этому.
— Цирк идиотов! Что в этом хорошего?
В течение тридцати минут, после того как распорядитель в красном костюме поприветствовал публику и отпустил несколько непристойных шуточек, на сцену вышли барабанщики и начали отстукивать громоподобный ритм, а музыкант с губной гармошкой принялся демонстрировать свои таланты. Затем выступал пожиратель огня, проглотивший факел или два и выпустивший почти двадцать дымовых колец. Далее был мужчина с огромной голубой бабочкой, работавший с дрессированными собаками: животные по его командам прыгали через несколько обручей, один из которых пылал. Рори услышал, как Мэтью возбужденно вздохнул, когда двое акробатов в паре выполнили грациозный номер на трапеции, подвешенной к потолку.
Когда эта война с гравитацией была окончена, Рори принялся аплодировать и делал это, пожалуй, громче всех зрителей, и когда Мэтью взглянул на своего компаньона, губы его растянулись в улыбке.
— Ты когда-нибудь такое видел? — спросил он, хотя оба они знали, что собой представляют хорошие циркачи.
На сцену вышел клоун и представил целую серию оплошностей, которая вызвала взрыв смеха среди публики, а также было несколько других трюков, включающих в себя носовые платки, брызги воды и падение на связанных между собой шнурках.
Мэтью был рад услышать, как Рори смеется. Да, ужас ночи никогда не будет забыт, то сейчас он сумел от него отвлечься, что уже само по себе было чудом милосердия.
Женщина с длинными красными локонами и в фиолетовом платье вышла петь в сопровождении маленького толстого скрипача. Песня начиналась медленно и протяжно, в ней звучали трагичные слова о несчастной любви девушки к молодому фермеру. Очень внезапно песня изменилась: скрипач начал пилить, как сумасшедший, с такой силой, что мог порвать струну, а звук походил на крик резаного петуха или ощипываемой заживо утки. Кто-то продолжал
