Он не мог преодолеть соблазн в виде ослепительно сверкающих фейерверков, палитры цветов, режущих глаза… и все это был обман.
Он чувствовал, что все это обман, множество стереотипов и хорошо усвоенных условных рефлексов… и ненавидел этот мир.
«Который? — спросил он себя. — Сантарогу, или же тот, внешний?»
Что-то ухватилось за плечо Десейна, и он пронзительно закричал.
Вынырнув из сна, Десейн понял, что стонет и что-то бормочет. Несколько секунд потребовалось ему, чтобы прийти в себя. Куда же делись безликие боги?
Паже склонился над ним и положил руку на его плечо.
— Вам снился кошмар, — сказал доктор, убирая руку. — Только что вернулся Уин с едой — вот она.
Желудок Десейна скрутило спазмом.
Бурдо стоял справа от него у соседней кровати, на которой находился ящик, доверху заполненный консервными банками.
— Принесите мне открывалку и ложку, — попросил Десейн.
— Просто скажите мне, какую банку вы выбрали, и я открою ее, — предложил Бурдо.
— Я сам сделаю это, — не согласился Десейн. Он приподнялся на локтях. Руки задрожали, но он чувствовал себя сильнее — словно отчаяние давало ему дополнительные силы.
— Ладно, ублажи его, — сказал Паже, видя нерешительность Бурдо.
Тот пожал плечами и вышел из комнаты в дверь, находившуюся рядом с кроватью.
Десейн отбросил простыни, жестом отверг помощь Паже и коснулся ногами холодного пола. Он глубоко вздохнул и качнулся в сторону соседней кровати. Десейн чувствовал силу в коленях, но понимал, что еще довольно слаб.
Бурдо вернулся и передал Десейну открывалку с вращающейся рукояткой.
Десейн присел рядом с ящиком и вынул оттуда большую зеленую банку, даже не глядя на этикетку. Потом он вскрыл ее, взял предложенную Бурдо ложку и отогнул крышку.
Бобы.
Из открытой банки ударил запах Джасперса. Десейн посмотрел на этикетку: «Упаковано кооперативом Джасперса». Дальше шли даты изготовления и поступления в продажу, а также указание: «Продажа в других штатах запрещена. Подвергнуто обработке в декабре 1964 года».
Десейн внимательно посмотрел на банку. «Джасперс? Этого не может быть. Эта продукция не предназначена для перевозки. Его невозможно сохранить от…»
— Что-то не так? — спросил Паже.
Десейн еще раз осмотрел банку с блестящей этикеткой.
«Бобы в мясном соусе с говядиной», — прочитал он желтые буквы.
Не обращая внимания на соблазнительный аромат, шедший от банки, Десейн посмотрел на ящик. Он попытался вспомнить, слышал ли он, когда открывал банку, характерный свист, свидетельствующий о нарушении герметичности… и не мог вспомнить.
— Что-то не так? — повторил вопрос Паже.
— Все должно быть в порядке, — заметил Бурдо. — Вся продукция поступает от частных ферм.
Десейн оторвал взгляд от ящика. Насколько он мог видеть, на всех банках были наклеены этикетки кооператива Джасперс. «Частные фермы?»
— Вот, смотрите, — сказал Паже. Он взял из рук Десейна банку и ложку, попробовал бобы и улыбнулся. Потом вернул банку и ложку Десейну, который автоматически взял их.
— Здесь нет никакого подвоха, — убеждал Паже.
— Лучше и не может быть, — сказал Бурдо. — Это из частной лавки Пита Маджи, прямо с фермы.
— Это ведь Джасперс, — прохрипел Десейн.
— Конечно, — согласился Паже. — Законсервировано прямо здесь для местного потребления. Долгое время хранится на складе, чтобы сохранить свою силу. Однако аромат Джасперса быстро исчезает, когда банка открыта, так что вам лучше начать есть. У вас в распоряжении пять-десять минут… — он усмехнулся. — Благодарите судьбу, что вы здесь, в долине. Если бы вы были во внешнем мире и открыли эту банку, то аромат исчез бы за несколько секунд.
— Почему?
— Влияние чужеродной окружающей среды, — ответил Паже. — Так что давайте ешьте. Вы ведь видели, как я попробовал бобы. И ничего со мной не случилось.
Десейн слизнул кончиком языка немного соуса. Во рту появилось успокаивающее ощущение которое разлилось по всему телу. Соус показался ему восхитительным. Он запихнул в рот полную ложку, наспех прожевал и проглотил. Бобы с Джасперсом оказались в его желудке. Он почувствовал внутри глухие удары.
С округлившимися глазами Десейн повернулся к Бурдо и увидел удивление в карих глазах негра. Они вместе с высыпавшими на его лице светло-желтыми веснушками очаровывали. Внимание Десейна привлекла банка. Он заглянул в нее.
Там ничего не было.
Десейн испытывал странное ощущение — словно его память быстро прокручивалась назад подобно обратной перемотке магнитофонной записи: вот его рука торопливо запихивает содержимое ложки из банки в рот. Смутное воспоминание о проглатывании пищи.
Сейчас он понял, что же стучало внутри — его сознание. Больше он не чувствовал голода.
«Это сделало мое тело, — подумал Десейн. Его охватило чувство удивления. — Это сделало мое тело».
Паже взял пустую банку и ложку из безвольных пальцев Десейна. Бурдо помог Десейну вернуться в постель, натянул поверх него простыни и поправил их.
«Это сделало мое тело», — снова подумал Десейн.
Внутри него словно бы произошло переключение, и с мыслью, что влияние Джасперса слабеет, его сознание прояснилось.
— Ну вот, — произнес Паже.
— А как же быть с бинтами? — спросил Бурдо.
Паже осмотрел повязку на щеке Десейна, наклонился ближе и понюхал ее, потом выпрямился.
— Возможно, сегодня вечером, — сказал он.
— Вы поймали меня в ловушку, не так ли? — спросил Десейн и пристально посмотрел на Паже.
— Ну вот, он снова бредит, — заметил Бурдо.
— Уин, — начал Паже, — я знаю, что у тебя есть кое-какие личные дела. Почему бы тебе сейчас не заняться ими и не оставить меня одного с Джилбертом? Постарайся вернуться к шести.
— Я могу позвонить Вилле и попросить ее…
— Не стоит беспокоить дочь, — перебил его Паже. — Иди и…
— Но что, если…
— Никакой опасности не существует, — поторопился заверить его Паже.
— Как скажете, — вздохнул Бурдо. Он направился к двери, ведущей в коридор, на секунду остановился в дверях и внимательно посмотрел на Десейна, потом вышел из комнаты.
— Что вы хотите сообщить мне, чего не должен слышать Уин? — спросил Десейн.
— Ну вот, он снова бредит, — повторил Паже фразу Бурдо.
— Наверное, что-то…
— Да нет у меня никаких тайн!
— И тем не менее вы попросили его наблюдать за мной… потому что он особенный, — заметил Десейн. Он глубоко вздохнул, чувствуя необыкновенную ясность в мыслях и встревоженность в сознании. — Уин оказался неопасным для меня.
— Уин живет собственной жизнью, а вы вмешиваетесь в нее, — сказал Паже. — Он…
— Почему же Уин оказался неопасным?
— Это вам так кажется, а не мне, — возразил Паже. — Уин спас вам жизнь, когда вы чуть было не упали с лестницы. Вот вы и прониклись определенной…
— Он приехал в Сантарогу из внешнего мира, — перебил его Десейн. — Когда-то он был таким же, как и я.
— Многие приезжают сюда из внешнего мира, — возразил Паже.
— И вы тоже?
— Нет, но…
— Как же на самом деле действует эта ловушка? — спросил Десейн.
— Да нет никакой ловушки!
— Что Джасперс делает с людьми? — уточнил Десейн.
— Задайте себе этот вопрос.
— Я имел в виду — в техническом смысле, доктор?
— В техническом?
— Да. Что же делает Джасперс?
— А, понятно. Он, помимо всего прочего, ускоряет катализ химических реакций в нервной системе с участием 5-гидрокситриптаина и серотонина.
— Изменения происходят в клеточном комплексе Гольджи?
— Не только. Джасперс вызывает разрушение систем блокировки сознания, в результате чего открывается возможность образного мышления и начинается процесс развития сознания. Вам начинает казаться, что у вас становится лучше память, она… развивается. Но это происходит, конечно, только в момент осуществления реакции — побочный эффект скорости, с которой…
— Образное мышление, — повторил Десейн. — А если человек не в состоянии управлять всеми видами памяти? Ведь бывают и совершенно неприятные люди, скандалисты… а некоторые воспоминания способны вызвать психическую травму…
