знания и умения, никогда еще не чувствовал себя таким ничтожным, слабым и потерянным. Беспомощным, потерявший веру в собственные силы. Веру в себя — ту самую энергию, которая всегда жила в нем. Благодаря которой он всегда шел вперед, преодолевал преграды, спотыкался, даже падал, но умел подниматься.
В тот момент он решил, что единственный выход — просто закрыться. Если бы он мог убежать от этого, он бы сбежал. Пусть даже это было бы трусостью. Пусть даже в первый раз в своей жизни. Однако у него не получилось. Несмотря на все происходящее, его ум был тверд и никак не хотел расставаться с ним. И он замкнулся. Ни на что не реагировал, ни пытался вступать в контакт, ничему не противился. Терпел. И ждал. Может быть этим он сможет расплатиться за свои грехи. И все наконец закончится.
В очередной свой визит мужчина в костюме протянул ему камень. Покореженный, оплавившейся, но Дим сразу же узнал его. Он молчал, не двигаясь, как обычно. Мужчина показал на его забинтованную ладонь, снова на камень. Димостэнис и так понял его — тот принес сувенир на память, который достали из его руки.
Интересное у них здесь чувство юмора. Если бы та железяка, которая его вырубила, снесла бы ему голову, ее бы поставили на пустующее место? На память?
Однако скоро любопытство и жажда деятельности, которые редко, когда оставляли его заставили все же прислушаться к окружающему миру. Заставили его открыть глаза и начать видеть.
Когда его оставляли в покое Дим все время думал, как сумел попасть в этот мир. В том, что это не Бездна и не фантазии его поврежденного разума он уже не сомневался. Он все время вспоминал преграду, в которую бился и которую ему все же удалось преодолеть. Огонь, взявшийся из ниоткуда, посреди ревущего водопада. Два мира, соединенные в одной точке. Сильный источник в одном и выброс энергии в другом. И безусловно камень, который среагировал на его смерть.
В том, что он умер, Димостэнис тоже не сомневался. Камень оплавленный, вплавленный в его тело, отдал ему свою энергию, чтобы вернуть к жизни. Сработал бы он, если Дим не попал в эту воронку между мирами, где энергетическое поле зашкаливало от бушующей в нем силы? На это ответа не было.
Его тело восстанавливалось быстро. Зарубцовывались шрамы, срастались кости. В остальном же он был все так же беспомощен, как и впервые его дни пребывания в этом мире. В реабилитационном центре его учили читать и писать, пользоваться простыми предметами обихода. Он с жадностью поглощал любую информацию, старясь как можно скорее выбраться из этой ямы.
Одна молодая девочка, практикантка, помогала ему по всем. Дим не понимал, чем он ей приглянулся, но она взяла его под свое чуткое покровительство. Уделяла больше внимания, постоянно разговаривала, помогла в его учебе. Показала такую чудную вещь как компьютер и не менее чудную, чем интернет.
— Это легко, — говорила она ему, — ты все вспомнишь. Тебе надо зайти в социальные сети, уверена по фотографиям найдешь своих друзей и узнаешь их.
«Друзей» он так и не нашел, но был ей бесконечно благодарен за заботу и помощь.
— Не влюбилась ли ты, девонька?
Однажды Димостэнис неожиданно стал свидетелем разговора между своей покровительницей и ее старшей коллегой.
— В Диму? — удивленно переспросила девушка. — Мне его жалко. Ты же видела. Эти его ужасные шрамы! — в его голосе явно слышалось жалость и неприязнь одновременно. — Страшно даже смотреть. А еще с головой не все в порядке. Может, хоть как-то смогу облегчить его участь.
Императорские дознаватели постарались на славу, когда уродовали его тело. И эту девочку нельзя было не понять. Для него самого это не имело никакого значения. Физически он восстановился, и это было важнее того, как он теперь выглядел. Со временем к нему вернулись его сила, ловкость, реакция, сноровка. Это замечали и люди в белых халатах, которые никак не могли взять в толк, что происходит с их странным пациентом.
— Последние анализы и исследования показали, что вы в полном порядке. Вы здоровы. А то, что творится в вашей голове — ложная амнезия. Вы не хотите вспоминать, что с вами произошло, и противитесь этому.
Дим уже научился понимать, что говорили вокруг, и мог сам кое-как общаться.
— Я понимаю, это большая трагедия. И все же вы должны вернуться к жизни. Пока вы были здесь, мы искали ваших родственников. Ваша бабушка, мама вашего отца, умерла несколько лет назад. Других членов семьи мы найти не смогли.
Так он стал владельцем трехкомнатной квартиры почти в центре города, двух автомобилей, мотоцикла, загородного дома и приличного счета в банке.
Дим заперся в своем новом жилище на целый год. Целый год добровольного одиночества и затворничества. Целый год его он общался лишь с компьютерами — их в этой квартире было аж четыре штуки. Мир, его история и география, страны и народы, конфликты и войны, государство, в котором он теперь жил, язык и разная литература.
Он вливался в этот мир, отрывался от своего прошлого, от своего имени, от своей сущности. Изменял себя, чтобы ничего не напоминало о том, кто навсегда доложен был остаться в этом водопаде. Забывал все то, что было когда-то, становился тем, кем теперь ему суждено было быть.
Единственный вопрос, который постоянно бился в его голове: зачем? Зачем мирозданию нужны были эти игры? Чего от него хотят? Что он должен сделать в этом новом, неизвестном для него мире? Он! Который и в своем-то не очень преуспел. Не смог себя понять, не смог ответить на все важные вопросы. Что он должен здесь делать? Нести заслуженное наказание? Чему-то научиться? Кого-то спасти?
Димостэнис много времени проводил в комнате человека, чье место в этом мире ему отдала судьба. Вернее, злой рок. Судя по фотографиям и обрывкам информации, которую он находил, парень не очень любил веселиться и шумные компании. Он не нашел упоминания о возлюбленной или близких друзьях. Зато все вокруг пестрило мотоциклами и все, что связано с ними. У него было несколько наград за какие-то соревнования, куча литературы, журналов на эту тему. Фото из разных уголков мира, где он, видимо, успел побывать.
Железный друг на двух колесах, скорость, ветер в лицо. Не плохо.
Наверное.
Через год Дмитрий Сильверов вышел на улицу. Он продал квартиру и все то, что у него осталось от его погибшей в аварии семьи. И уехал жить в другое место. Все вновь было
