class="p1">— Да, Рыжик, — он почувствовал, как ее ладони вновь вернулись на свое место. — У тебя руки как лед. Ты у меня совсем замерзла. Предлагаю выпить горячего чая.
— Согласна.
— Сейчас будет кафе. Давай зайдем хотя бы туда — согреемся.
Неприметное одноэтажное здание, возле которого они остановились, кафе можно было назвать с натяжкой.
— Н-да, — фыркнула Алла. — Может, я еще померзну?
— Обычная дорожная забегаловка.
— Может, ты просто принесешь что-нибудь горячего, а я пока маме позвоню, скажу, что мы едем?
Дима кивнул. Рядом повернула «шестерка». Вся забрызганная грязью, с почти неразличимыми номерами. Чуть проехав, машина затарахтела, фыркнула несколько раз и заглохла.
— Я пошел. В следующий раз, вместо шлема возьмем тебе шапку ушанку и валенки.
Он не удержался, легко провел ладонью по ее волосам.
— Мне иногда кажется, что ты любишь только их, — то ли шутя, то ли на полном серьезе выдвинула девушка свои обвинения.
— Тогда бы мне легче было купить рыжий парик и повесить где-нибудь в комнате. Тишина, покой и ванную никто по два часа не занимает.
Алла закатила глаза, но в телефоне уже прозвучал голос, и она не ответила ему.
Дима пошел к кафе. Перед глазами снова возникли номера, забрызганные грязью, совсем неразличимые. Он резко остановился, повернулся и уже сделал несколько шагов назад, когда раздался взрыв и на месте, где только что стоял мотоцикл, взметнулся столп пламени.
Он рванул в огонь, понимая, что уже поздно. Он опять не успел.
Дима пустыми глазами смотрел на подъехавшую полицейскую машину. Следователь, с которым не раз пересекались по работе, оперативник, эксперты, даже кинолог с собакой. Как все странно, он уже второй раз за короткое время оказывается по другую сторону.
Что опять происходит с его жизнью? Куда его опять несет? Почему он снова не смог отделить главное от несущественного?
— Ты можешь рассказать, что здесь произошло? — следователь задавал вопросы, которых Дима иногда просто не слышал. И тому приходилось повторять по несколько раз.
— Я пошел в кафе. Как только отошел, раздался взрыв. Рядом стояла девушка.
Он закрыл глаза. Огонь, хруст телефона под ногой, рыжие волосы в крови.
— Что-нибудь еще?
— Была еще машина, шестерка с заляпанными номерами. Она уехала, когда рвануло.
— Н-да! — протянул следователь. — У тебя есть версии, что это было? Несчастный случай? Халатность? Покушение?
Дима медленно пожал плечами.
— Ты сам как? У тебя ожоги. Давай тебя в больницу?
— Да, — он кивнул. — Мне надо в больницу.
На белых простынях ее рука казалась совсем бледной и худой. Дима сел рядом, взял ее пальчики в свою ладонь.
— Зайчик мой солнечный, — он положил голову на ее руку.
— Димка, ты пришел.
Он поднял глаза, встречаясь с ней взглядом. Царапины на лице, повязка на голове, гипс на руке.
— Меня сразу не пустили. Как ты, Рыжик?
— Голова болит, — Алла на мгновение закрыла глаза. — В общем нормально.
— Врач сказал, что у тебя сильное сотрясение мозга.
— Это хорошо, — задумчиво протянула девушка.
— …? — она сумела ввести его в ступор.
— Есть чему сотрясаться.
Дима застонал.
— Помолчи, а! Не нарушай трагичности момента. Ты же видишь, я страдаю!
Алла фыркнула.
— Ты еще минуту молчания по мне объяви.
— Хорошая идея, — и пока она ничего не добавила, легко приложил пальцы к ее губам.
— Димка, ты заберешь меня домой?
— Кончено, родная. Доктор сказал две недели. И я тебя сразу заберу.
— Две недели?!!! — заорала Алла.
Ее соседка по больничной палате вздрогнула и заворочалась на кровати.
— Ты не можешь оставить меня здесь на две недели, — зашептала она, вцепившись в его руку. — Ты так со мной не поступишь. Я же знаю — ты хороший.
Дима наклонился к ней, легко обнял.
— Я знаю тебе тяжело. Я больше не дам тебя в обиду. Буду пылинки сдувать, холить, лелеять, сказки рассказывать. Ты только потерпи.
Где-то в глубине ее глаз он смог уловить тревогу и немой вопрос. Однако вслух она так ничего и не спросила. Это ее безграничная вера в него заставляла чувствовать себя еще больше виноватым и еще сильнее понимать, что теперь главное в его жизни.
Глава 50
— И как это понимать?! Твою …!!! — заорал Суханов, едва Дима переступил порог кабинета полковника. — Мне сегодня звонил Михеев и рассказал о твоих выкрутасах.
Он бросил на стол бумаги.
— Что это, черт тебя побери, такое?! И что теперь? Ты хоть понимаешь, что теперь? Теперь ты еще один ментяра, безнаказанно нападающий на мирных граждан, которых ты должен защищать и не калечить. Я тебе такую характеристику отгрохал!
Полковник выдохнул.
— Простите, — тихо произнес Дима. — Я вас подвел.
— Ты себя подвел! — набравшись сил, по новой завелся Суханов. Он схватил бумаги, которые бросил на стол. — Так, я майор оперативно-розыскного отдела особого подразделения Д.Д. Сильверов признаю, что превысил свои служебные полномочия, и первый напал на гражданина Зарянского и…, ты хоть понимаешь, что они выдвинут против тебя ответные обвинения. Зачем?! Ответь мне, зачем ты это сделал.
— Это получилось случайно, Николай Михайлович. Они подошли, мы поговорили, потом один положил мне руку на плечо. Терпеть этого не могу. Вот меня и понесло.
— С должности тебя твоей понесли и звания ты лишился! Михеев сказал, что ему такие придурки не нужны. Я предупреждал — не связывайся ты с бабой Солонского. Поимели тебя как мальчишку сопливого.
Сильверов и сам это знал. Правда, генерал лично говорить с ним не пожелал. Отделался рапортом, который Дима нашел на своем рабочем столе, где говорилось, что он отстранен от всех дел и переведен в отделение полковника Суханова.
— И зачем вам это надо? — спросил он.
— Под словом «это» ты имеешь в виду себя? — язвительно уточнил полковник. — Если не хочешь служить в полиции можешь писать рапорт, уговаривать не буду.
Дима едва заметно кивнул головой.
— Пока думаешь, — Суханов достал из стола папку, — вот тебе сегодняшняя сводка, распределишь по своим. Все, иди, служи, Сильверов!
Служба. Долг. Верность. Этим он жил всю свою жизнь. Это было делом чести. К чему это его привело? Кому это было надо? Кроме его собственного самолюбия и гордыни. Сколько прошло времени на зализывание ран после верной службы? Сколько лет он не позволял себе жить? Пока не встретил одну задорную самоуверенную девчонку, которая решила, что им по пути.
Может, это и есть тот самый путь? Та самая дорога, которую он так упорно искал?
И что опять? Баланс справедливости ему не дает покоя. Мантия супергероя и венец мессии.
Да плевать он хотел с самой высокой колокольни на всю
