— Я занимался поисками активного агента в Джасперсе, — сказал Десейн.
— Уже предпринималось несколько таких попыток, — заметил Паже. — Вся беда в том, что мы слишком заняты более насущными проблемами.
— А вы сами пытались? — поинтересовался Десейн.
— Когда был молодым.
Десейн подождал, пока Паже снимет с его головы бинт, и спросил:
— У вас остались какие-нибудь записи, выводы?
— Никаких записей. У меня никогда не оставалось на это времени. — Паже занялся правой рукой Десейна.
— Что же вы обнаружили?
— Я взял бульон, насыщенный аминокислотами. Очень похоже на дрожжи. А вот на этой руке, похоже, шрам останется, но вам не стоит особо волноваться, вскоре все заживет. И благодарить за это вам следует Джасперс!
— Что? — Десейн озадаченно уставился на Паже.
— Природа дает, природа же и забирает обратно. Да, изменения в химической структуре вашего тела делают вас более подверженным аллергии, но при этом ваше тело будет вылечиваться в пять-десять раз быстрее, чем во внешнем мире.
Десейн окинул взглядом свою обнаженную руку. На месте ожога уже появилась новая розовая кожа. Он видел шрам в том самом месте, о котором говорил Паже.
— И что это за изменения в химической структуре тела? — спросил Десейн.
— Главным образом это улучшение в гормональном балансе, — ответил Паже. — Очень похоже на тот процесс, который наблюдается у эмбрионов.
— Но это не согласуется с аллергической реакцией, — возразил Десейн.
— Я и не говорил, что все так просто, — заметил Паже. — Держите руку на весу. Не двигайте ею.
Десейн подождал, пока закончится перевязка, а потом продолжил:
— А как насчет структуры и…
— Что-то среднее между вирусом и бактерией, — поспешил ответить Паже. — В каких-то отношениях напоминает грибок, однако…
— Я рассматривал клеточную структуру под микроскопом.
— Да, но не ядро. Конечно, какое-то ядерное вещество присутствует, но на него можно воздействовать таким образом, чтобы создавался вирусный кристалл.
— Эти кристаллы и производят эффект Джасперса?
— Нет. Однако их можно поместить в подходящую среду, и после надлежащей обработки они-то и производят желаемый эффект.
— Какую среду?
— Вы знаете это, Джилберт.
— Пещера-хранилище кооператива?
— Да. — Паже закончил снимать бинты с левой руки Десейна. — Не думаю, что на этой руке у вас останется такой же шрам.
— Что же такого уникального во внутренней среде пещеры? — спросил Десейн.
— Мы точно не знаем.
— Неужели никто никогда не пытался…
— Джилберт, у нас и без того хватает насущных проблем, которые требуют немедленного разрешения, — перебил его Паже. — И одна из них — сохранить свое существование.
Десейн перевел глаза вниз и стал наблюдать за тем, как Паже заканчивает перевязку на левой руке. «Сохранить свое существование», — повторил он про себя.
— А никто не будет возражать, если я попрошу разрешения заглянуть в хранилище? — спросил Десейн.
— Если найдется время — конечно же, нет. — Паже положил инструменты и бинты на тележку и откатил ее в сторону. — Вот и все. Мне кажется, завтра мы уже окончательно снимем с вас повязки. Ваш прогресс в лечении просто великолепен.
— В самом деле?
Паже улыбнулся ему.
— Страховая компания позаботится о возмещении убытков, нанесенных пожаром в гараже, — сказал он. — Я полагаю, Дженни уже рассказала вам о новом автомобиле.
— Да.
— Мы также заменили вашу одежду. Хотите еще чего-нибудь?
— Как насчет замены свободы выбора?
— У вас есть свобода выбора, Джилберт, и вам есть из чего выбирать. А теперь у меня есть несколько…
— Оставьте советы при себе, — перебил его Десейн.
— Советы? Я просто хотел сказать, что у меня есть довольно любопытная информация для вас. После вашего предложения повнимательнее присмотреться к тем людям, которых вы обвиняли в попытках убить вас, у меня в голове родилось несколько…
— Моего предложения повнимательнее присмотреться?
— Я взял на себя смелость упредить вас.
— Значит, вы загипнотизировали кое-кого из них, — понял Десейн. — Вы приготовили диаграмму Дэвиса по их восприим…
— Я не гипнотизировал их, — резко оборвал его Паже. — Будете вы молчать и слушать, в конце-то концов?
Десейн вздохнул и посмотрел в потолок.
— Я провел беседы с несколькими из этих людей, — начал Паже. — Самым первым стал мальчик Пити Йорик, потому что это больше всего касается меня — ведь он только что был выпущен из школы. И вскрылся один весьма любопытный факт.
— Да?
— У каждого из этих людей была сильная подсознательная причина ненавидеть внешний мир и бояться его.
— Что? — помрачневший Десейн озадаченно уставился на Паже.
— Они пытались убить вас не как человека по имени Джилберт Десейн, — сказал Паже. — Вы — чужак из внешнего мира. Это порождает сильную, до сих пор не разрешенную…
— Вы хотите сказать, что считаете в порядке вещей…
— Как вы поняли, — перебил его Паже, — причины возникают подсознательно. Однако структура мотивации…
— Значит, Дженни одновременно и любит, и ненавидит меня, поскольку я чужак?
— Вы все правильно поняли, Джилберт. Дженни не пыталась причинить вам зла. Как раз медсестра-практикантка…
— Но Дженни сказала, что она лично приготовила мне еду!
— Это только так называется, — перебил его Паже. — На самом деле она сходила в диетическую кухню, заказала вам еду и наблюдала за ее приготовлением. Однако не могла же она уследить за каждым…
— И вы считаете, — в свою очередь перебил его Десейн, — что эта… эта ненависть к чужакам и есть причина того, что несколько сантарожцев пытались убить меня?
— Это совершенно очевидно, Джилберт.
Десейн пристально посмотрел на Паже. Да, несомненно, доктор верит в это.
— Значит, пока я живу в Сантароге, мне придется внимательно следить за всеми людьми, которые ненавидят чужаков? — спросил Десейн.
— Теперь вам вовсе не нужно чего-то бояться, — ответил Паже. — Вы больше не чужак. Вы уже один из нас. Когда вы и Дженни поженитесь…
— Из всей чепухи, которую мне когда-либо приходилось слышать, эта бьет все остальное! — воскликнул Десейн. — Этот… этот мальчишка Пити хотел попасть в меня стрелой, потому что…
— У него патологический страх, что он уедет из долины учиться во внешнем мире, — перебил его Паже. — Конечно, он преодолеет этот страх, но эмоции детства более…
— А порошок для травли тараканов в кофе? — не дал ему досказать свою мысль Десейн. — Ведь это тоже просто…
— Это следствие очень печальной истории, — перебил его Паже. — Она влюбилась, когда училась в колледже, в одного чужака — как, например, Дженни, добавлю я от себя. Вся разница в том, что друг Уины соблазнил ее, а потом бросил. И у нее есть дочь, которая…
— О Господи! Да вы в самом деле верите в эту чушь! — воскликнул Десейн. Он прижался к стенке кровати и посмотрел на Паже сверкающими глазами.
— Джилберт, мне кажется, гораздо легче поверить в это, чем в вашу сумасшедшую теорию, что Сантарога предприняла массированную атаку на вас. В конце концов, вы должны увидеть сами.
— Конечно, — перебил его Десейн. — А теперь объясните мне тот инцидент на мосту. Посмотрим, как…
— О, это проще всего! — воскликнул Паже. — Подозреваемый молодой человек был влюблен в Дженни до того, как в ее жизни появились вы.
— Поэтому он просто дожидался момента, когда…
— Все это происходило на подсознательном уровне, уверяю вас, Джилберт.
Десейн пристально посмотрел на доктора. Схема рационального объяснения несчастных случаев, выстроенная Паже, напоминала Десейну дерево из его сна. Из темных глубин к ослепительно сверкающему, как солнце, сознанию тянулся мощный ствол. Корни скрывались во мраке. От ствола отходили ветви с уже довольно заметными листьями и фруктами. Оно возникло и не собиралось исчезать, несмотря на свою фальшивость.
И его невозможно срубить, понял вдруг Десейн. Слишком уж эта штука нематериальна. И слишком уж много подобных деревьев в лесу, который называется Сантарога. «Это дерево, видишь? Неужели оно не выглядит так, как остальные?»
