– Ну ма-ам… – Иден уперлась, не желая уходить.
– Мы с тобой, кажется, уже говорили насчет капризов.
В этот момент раздался хруст гравия – огибая капот машины, к ним подходил Маккрей.
– Говорили, – неохотно пробубнила Иден и тут же, задорно взглянув на Маккрея, выпалила: – Я быстро, честное слово! Только, чур, никуда не уходить, пока я не вернусь. Поклянись, что не уйдешь.
– Ей-богу, не уйду, – прозвучал над левым ухом Эбби низкий голос. Однако она даже не обернулась. Зато Иден, расплывшись в улыбке, помчалась в дом.
Эбби стояла, словно обратившись в соляной столб. Стук двери подобно выстрелу отозвался в ней болезненным эхом. Нервы были напряжены до предела. Ей казалось, стоит только пошевелиться, и случится непоправимое. Сейчас, когда Маккрей смотрел только на нее, она была способна на все, что угодно. Эбби попыталась забыть о его присутствии, но тщетно. Ведь он смотрел на нее, а разве можно забыть об этом, когда волосы у нее торчат сзади в разные стороны, как солома? Каких-нибудь двадцать минут назад эта проклятая репортерша заставила ее скакать верхом на Уиндсторме, выбирая удачный ракурс для фотографии, которую пообещала тиснуть вместе со статьей в своем журнале. Высокий воротничок блузки душил ее, черный жакет и серые лосины тоже внезапно стали тесны.
Она физически ощущала на себе его внимательный взгляд, и стоило ему отвернуться, ей сразу же стало легче.
– А ты тут многое перестроила. Не видно что-то старого коровника.
Эбби проследила за его взглядом.
– Мы давно уже снесли его. На его месте теперь новая конюшня для кобыл с жеребятами.
Три новые постройки – конюшня для кобыл, стойла и конюшня для жеребцов – были выкрашены в светло-желтый цвет пустыни, за исключением углов, выкрашенных в темно-коричневый. Загоны, арена, манеж – все это было обнесено деревянной изгородью, черной от креозота. Везде была видна заботливая рука хозяйки – каждая вещь на месте, каждой отведена определенная роль. Эбби знала, что ей удалось немалого добиться, и не могла не гордиться собой. Правда, сейчас гордость ее несколько увяла. Она понимала, что Маккрей сравнивает ее хозяйство с теми ультрасовременными сооружениями, которые наверняка видел в Ривер-Бенде. И тут уж волей-неволей приходилось признать, что по сравнению с тем, что построила в своем имении Рейчел, ее конюшни выглядели жалкими сараями.
– Признайся, Маккрей, ведь не затем ты приехал, чтобы любоваться моими развалюхами. Лучше прямо скажи, что тебе от меня надо, – произнесла она сиплым от волнения голосом, впервые отважившись посмотреть ему прямо в лицо. И была поражена, сколь изможденным оно стало. Его щеки заметно ввалились, под глазами образовались круги.
– Я пытался быть покорным тебе, Эбби, – сказал он. – Старался смириться, не беспокоить вас. Ничего не получается. Не могу забыть, что она моя дочь, – и все тут!
– Нет… – прошептала она. Это была слабая попытка заставить себя не слушать то, что он говорит.
– Я хочу, чтобы в ее жизни было место и для меня.
– Ты не можешь!
– Не могу? – Его суровый, испытующий взгляд вонзился в нее, но затем, скользнув в сторону, смягчился, заискрился улыбкой. – Что ж, давай посмотрим!
Почти в ту же секунду Эбби услышала, как хлопнула дверь и по асфальту дробно застучали каблучки. Резко обернувшись, она увидела Иден, мчащуюся к ним со всех ног. Ее темные хвостики, как всегда, весело прыгали вверх-вниз. Одна штанина залатанных джинсов была заправлена в ботинок, другая болталась навыпуск.
– Быстро я, правда? – запыхавшись спросила Иден, подбежав к Маккрею. И, почти не замедляя бега, схватила его за руку и потащила к стойлам. – Пойдем, пойдем скорее! Я хочу показать тебе Джоджо. Самый лучший пони в мире! Я бы тебе разрешила на нем покататься, но ты слишком большой, раздавишь еще.
– Верно, я лучше посмотрю, как умеешь кататься ты, – улыбнулся Маккрей.
Иден запоздало оглянулась.
– А ты, мама? Пойдешь с нами?
– Иду. – Она ни при каких обстоятельствах не оставила бы свою дочь наедине с Маккреем.
Но в то же время Эбби намеренно старалась держаться чуть поодаль и не принимала участия в беседе, отводя себе исключительно роль провожатой. К тому же надо было помочь Иден взобраться на довольно высокого пони валлийско-арабской породы. Вместе с тем ни словом, ни жестом Эбби не хотела показать, что одобряет эту затею. И уж тем более ей не хотелось, чтобы со стороны их компания выглядела счастливой троицей.
Наблюдая за Иден и слушая ее болтовню, Эбби не могла не видеть, насколько ее дочь привязалась к Маккрею. Она попыталась доказать себе, что это еще ничего не означает. Иден быстро привязывалась к людям, это с ней и раньше случалось. Вот и сейчас с ней происходит то же самое. Однако простая симпатия и особое родство душ далеко не одно и то же. И не надо видеть в общении Иден с Маккреем того, чего нет на самом деле. Повторяя про себя эти слова как заклинание, Эбби шла за ними.
– Не правда ли, она отлично ездит верхом? Наездница – с ноготок, а как скачет! – воскликнул Маккрей, наблюдая с улыбкой, как уверенно Иден гонит своего пони по арене легким галопом.
В его голосе прозвучала неподдельная гордость, и Эбби захотелось взвыть от досады. Так мог говорить только счастливый отец.
– Для ее возраста очень неплохо. – Не согласиться с ним означало бы, что она не испытывает такой же гордости за свою дочь. А это было бы неправдой.
Пока Иден без устали носилась кругами по арене, Маккрей незаметно придвинулся поближе к Эбби и оперся на ограждение.
– Ты только посмотри на нее, Эбби, – пробормотал он. – Наша частичка, кровиночка наша…
Эбби тоже смотрела на дочурку, и кое-что замечала в ней словно впервые: волосы черные – от нее, волнистые – от Маккрея; глаза синие – от нее, пальчики кривые – от Маккрея. Раньше она отказывалась смотреть на Иден такими глазами, но теперь была вынуждена видеть все то, что пыталась игнорировать прежде. Эбби медленно перевела взгляд с дочери на Маккрея. Нелегко было смотреть в его темные глаза, которые словно видели ее насквозь. Но и отвести взгляд от них она не могла.
– Это же наше творение – мое и твое, Эбби. – Его голос был наполнен теперь теплом и лаской.
Внезапно она с губительной легкостью представила себя вновь в его объятиях.
– Не говори… так. – Эбби опасливо отошла в сторону. – Даже не думай об этом!
– Но ты же знаешь, что это правда. – Он по-прежнему опирался на ограду, будто не замечая, что она вся напряглась как пружина.
Все так же осторожно, словно стараясь не спровоцировать Маккрея, она переместилась к воротам.
– Иден! Хватит на сегодня. Подъезжай сюда немедленно, пора прощаться с мистером Уайлдером. Ему надо срочно уезжать.
