– А вот и нет! У меня есть несколько таких платьев.
– И все новые?
– Это не имеет значения.
– Так ли уж не имеет? Подумай, Эбби, ты страстная женщина, однако свою страсть похоронила глубоко в душе, под этими стоячими воротничками и чопорными пучками. И не любишь ты своего фермера. Ни минуты не любила!
– Ну и что ты хочешь этим сказать? – вспылила Эбби. – Что я должна бросить его? – Впрочем, этот вопрос она могла бы не задавать. По его глазам было видно, что именно это он и имел в виду. – А после что? Возвратиться к тебе?
– Да, черт побери! – досадливо скривился он, однако тут же постарался согнать эту гримасу с лица. – Разве ты не видишь, что только так можно решить все проблемы? Мы будем все вместе – ты, я, Иден. Только так и должно быть!
Эбби молча смотрела на Маккрея несколько секунд. Затем медленно отошла от него на середину пустой комнаты. Она была не в силах сдержать горький смех, рвущийся из горла, как рыдания.
– Зачем? Тебе так нужна моя дочь?
– Да неужели, черт бы тебя подрал, тебе так трудно уразуметь, что мне нужны вы обе?!
– Отчего же? Не вижу в этом деле никаких трудностей. Вполне допускаю, что у тебя есть право видеться со своей дочерью, получше узнать ее…
– Да, такое право у меня есть, и в этом ты права на все сто!
– У тебя также есть достаточно возможностей для того, чтобы разрешить эту ситуацию юридическим путем. Скажи, а если я позволю тебе видеться с Иден, ты дашь мне слово, что не будешь вдалбливать ей в голову, что ты ее отец? Во всяком случае, пока.
– Вопрос лишь в том, поверишь ли ты моему слову, – скептически поднял он бровь.
– Придется.
– Поразительное доверие!
– И еще тебе придется согласиться с тем, что место и время таких встреч буду назначать я. – Она затаила дыхание, встретив задумчивый взгляд Маккрея, в котором читалось глубокое подозрение.
После долгих раздумий последовал ответ:
– Согласен.
– Вот и хорошо, – облегченно вздохнула Эбби. Для нее впервые за последние дни забрезжил луч надежды. – Я свяжусь с тобой позже, обещаю тебе.
– Эбби… – Он догнал ее уже в коридоре. – Прежде чем ты уйдешь, я хочу сказать тебе еще об одном. Тогда, в Финиксе, когда я увидел тебя в тот, первый раз, не зная еще, что Иден моя дочь… Так вот, тогда мне нужна была только ты, и никто другой. Подумай об этом. И об этом тоже. – Он припал к ее устам. Поцелуй получился очень долгим – Маккрей не отпускал Эбби до тех пор, пока она не ответила ему.
41
Проходя мимо кабинета, Рейчел заметила, что дверь в него приоткрыта. Она остановилась и отворила дверь до конца, однако в комнате со стенами, обшитыми ореховыми панелями, никого не было. Заслышав шорох накрахмаленных юбок, она обернулась и увидела, что к ней по коридору приближается одна из горничных.
– Скажи, Мария, ты не видела мистера Тиббса?
– Видела, мэм. Он в передней гостиной.
– Спасибо. – Ускорив шаги, Рейчел направилась в зал. Сосредоточив все внимание на двустворчатых дверях гостиной, отличающейся от других большими размерами и высокими потолками, она едва не сбила с ног маленького мальчика, стоявшего в прихожей у входной двери, возясь с «молнией» зимней куртки. Не доходя до двойных дверей, она обратилась к сыну:
– Куда это ты собрался, Алекс?
Бросив на нее обеспокоенный взгляд, мальчик уткнулся подбородком в воротник своей куртки.
– Погулять, – промямлил он. Каштановый чуб скрывал его светло-голубые глаза.
– А миссис Уэлдон тебе разрешила? – нахмурилась Рейчел. Сын всегда держался с ней так, будто каждую секунду ожидал от нее оплеухи, и это неизменно бесило ее. Тем более что она не ударила его ни разу в жизни.
Он утвердительно качнул головой.
– Она сказала, что я могу взять грузовичок, который подарил мне дядя Маккрей, и поиграть с ним на улице.
Действительно, на полу, у его ног, стоял игрушечный пикап с неправдоподобно огромными «вседорожными» колесами.
– Смотри не сломай.
– Хорошо, мэм.
– Да что ты заладил все мэм да мэм! Не можешь называть меня мамочка или просто мама? – раздраженно проворчала Рейчел. – Я знаю, миссис Уэлдон постоянно учит тебя быть вежливым. Но всему есть мера. Неужели ты не понимаешь, Алекс?
– Да, мэм, – упрямо прогундосил он.
Рейчел остро ощутила собственное бессилие. Она пыталась быть ему хорошей матерью, но отчего-то никак не могла установить с ним контакт. Иногда было даже в пору усомниться, действительно ли этот робкий, нервный ребенок ее сын. Ее сильно раздражало и то, что Лейн в глазах Алекса, судя по всему, был непогрешим, в то время как от нее, получалось, ничего хорошего ожидать не приходилось. Иногда ей казалось, что не стоит даже пытаться найти тропинку к сердцу собственного сынишки. Никому в этом доме не было до нее никакого дела. Никому…
Алекс продолжал безуспешно бороться с застежкой. Рейчел подошла ближе.
– Давай помогу.
Он инстинктивно отшатнулся от нее. Но Рейчел не отступила. Застегнув «молнию» и расправив воротник куртки, она замерла на секунду, положив ему руки на плечи.
– Ну вот, – улыбнулась Рейчел и, увидев застенчивую ответную улыбку сына, испытала почти непреодолимое желание крепко обнять его. Однако стоило ей потянуться к нему, он быстро сделал шаг назад. Ее жест получился нелепым и вымученным. Рейчел резко выпрямилась. Ей невыносимо было чувствовать себя отвергнутой. – Что ж, иди, играй со своим грузовиком.
Ощущая почти физическую боль в душе, Рейчел отвернулась от сына и неестественно напряженно зашагала к двустворчатой двери. К этому времени она уже начисто забыла, что в гостиной ее ожидает Росс, а потому испуганно вскрикнула, когда кто-то неожиданно схватил ее за кисть.
– От меня не скроешься, синеглазка моя! – ласково произнес Росс, заключая ее в объятия. – Теперь уж точно попалась!
– Росс, ты… – Однако он не дал ей выразить протест, избрав для этого самый эффективный способ – поцеловал ее так страстно, что былое напряжение в один момент улетучилось куда-то, уступив место блаженной расслабленности. Удовлетворенно вздохнув, она положила голову ему на плечо.
– Мне так не хватало тебя, – прошептала Рейчел.
Почти в ту же секунду у двери кто-то тихонько заскребся. С запоздалым испугом она вспомнила, что оставила дверь открытой. Мария, мисс Уэлдон, да кто угодно мог видеть, как она целуется с Россом. Быстро оттолкнувшись от его груди, Рейчел обернулась, ожидая увидеть какую-нибудь из горничных, поспешно ретирующуюся с потупленными глазами. Однако увидела собственного сына, застывшего на пороге в неуверенной позе.
– Алекс, я думала, ты уже гуляешь. А ты что делаешь? Что тебе тут надо? – резко спросила она.
