больше никогда не заявится.
Его снова затрясло при воспоминании, что он едва не потерял Алиту. Естественно, такая девушка, как она, никогда бы не посмотрела в сторону придурка, бегающего за инфузориями!
На глаза Ростиславу попалась бутылка коньяка, стоявшая на тумбочке у кровати. Да, снять напряжение, пожалуй, не помешает. Он взял бутылку, намереваясь глотнуть прямо из горлышка.
— Рос, стой! Не пей! — вскричала Рамария.
В испуге Ростислав отдёрнул ото рта бутылку, затем осторожно понюхал её содержимое. Ударивший в нос запах оказался непривычно сильным. Макс говорил, что когда он научится перекидываться, органы чувств обострятся до звериного уровня. Но неужели после первого же обращения? Ростислав потянул носом снова. К аромату коньяка определённо примешивалось что-то ещё.
— Яд? — ошарашенно вопросил он.
— Нет, не яд. Присушка, — ответил Розовский, забирая у него бутылку.
— И очень сильная, — добавила Рамария.
— Ты молодец, что заметила вовремя, — похвалил её дракон.
— А ты-то утверждал, что бывшая Росанемаг, — припомнила ему Олиния.
— Как будто эту дрянь невозможно купить! — усмехнулся Розовский. — Конечно, в большинстве магических салонов у нас мозги клиентам пудрят шарлатаны. Но Инфузории, видать, повезло попасть к настоящему магу. Что ж, Рос, — Розовский перевел взгляд на него, — вот мы и нашли ответ на вопросы, как ты умудрился связаться с этим ничтожеством, как жениться...
— Ты думаешь, она и раньше подсыпала или подливала мне во что-то это дерьмо? — растерянно уточнил Ростислав. В принципе, будучи его секретаршей, такую возможность Инфузория имела.
— Да сто пудов! — воскликнул Розовский. — Ну не мог ты по собственной воле увлечься этой дурой. По идее, тебя должно было тошнить от неё.
— Подожди, Андрей. А что вообще делает эта присушка? Вызывает влюбленность, страсть?
— Заложенная в зелье магия подменяет сознание, и тебе начинает казаться, что тебя влечёт к субъекту, на которого направлена подмена. С реальными чувствами не имеет ничего общего – так сказать, чистая химия. Но ты-то думаешь, что твоё влечение настоящее. Вообще эта хрень отнюдь небезобидна. Поскольку сознание находится в постоянном конфликте с подсознанием, которое остается истинным, постепенно разрушается личность объекта воздействия. Кроме того, от столь сильных присушек обычно страдают другие связи объекта.
— Что значит, страдают? То есть если бы я сейчас выпил эту дрянь – неужели бы вдруг разлюбил Алиту и захотел вернуться к Светке?!
— Ну, с пары глотков – вряд ли так сразу. Но задумываться бы начал – на фига тебе сдалась эта Алита, а вот лапочка Светочка...
— Бред какой-то! — вскричал Ростислав. — А если, скажем, эту бутылку мы бы распили все вместе – что,всебы и повлюблялись в Светку?! Ну, по крайней мере, мужчины.
— Нет, — улыбнулся Розовский. — Присушка – штука персонального воздействия. Изготовляются они исключительно на заказ – нельзя просто прийти, купить уже готовую бутылочку зелья и привораживать им, кого заблагорассудится. Для изготовления присушки магу, как минимум, необходима фотография объекта. А лучше, конечно, посмотреть на него вживую. Так что нам, даже если забыть о том, что мы и сами – маги, влюблённость в твою Инфузорию никак не грозила.
— Андрей, скажи, а на мои отношения с сыном это дерьмо не могло как-то повлиять? Или это уже совсем из другой оперы?
— Да нет, очень даже могло. Речь же не только о чисто сексуальном влечении. Подмена идёт и на эмоциональном уровне. Поэтому начинают рваться все прочие связи. И если сын был тебе по-настоящему дорог – присушка вполне могла поспособствовать устранению данной помехи на пути заказчицы.
— Её счастье, что я не знал этого, когда она была здесь! — прорычал Ростислав. — Сейчас бы точно порвал гадину на части! Я же из-за неё чуть сына не потерял! Всегда обожал его... и вдруг начал относиться к нему как к лишнему. Вот правильно ты сказал – будто бы он стал помехой. Да, тварь однозначно поила меня этим дерьмом давно!
— На Сэйнорре изготовление присушек и другой подобной дряни запрещено, — вставил Вайлд и тут же осёкся. По сердцу больно резануло осознание, что фактически Сэйнорры уже нет. — Было запрещено, — поправился он.
— У нас, я имею в виду вампиров и оборотней, тоже запрещено, — доложил Розовский. — Но люди присоединиться к запрету не пожелали и продают эту дрянь всем подряд. Правда, по заключенному между нами и ими соглашению, не имеют права направлять воздействие присушек на вампиров или оборотней. Так что, по идее, Кирилл может выдвинуть претензию, и мага, изготовившего присушку для твоей Инфузории, должны будут наказать по всей строгости.
— Знаешь, я бы лучше наказал саму Инфузорию, присушив её, например, к какому-нибудь бомжу.
— Что же плохого тебе сделал несчастный бомж?! — иронично осведомился Розовский.
Ростислав невольно рассмеялся:
— Ну, тогда, скажем, к отцу Ричи с Мариной. Он, кажется, очень любит избивать детей и женщин. Вот пусть бы и чистил морду гадине, если бы сумела его захомутать.
— А вот эта идея мне нравится, — Розовский плотоядно улыбнулся. — Полагаю, посмотреть на мерзавца проблемы не составит. Он ведь живёт в этом же посёлке?
— Нет, Андрей, не надо, — спохватился Ростислав. — Не стоит моя месть того, чтобы рисковать, нарушая закон.
— Присушку для твоей Инфузории можем изготовить мы, — тут же вызвался Адельвурт. — В отличие от Андрея, мы не состоим ни в каком клане, да и вообще здесь, так сказать, проездом. А наказывать таких тварейнужно.
— Ну, есливы... — улыбнулся Ростислав, соглашаясь.
— Давайте вернёмся в столовую, — предложил Кронсталл. — Еда, конечно, давно остыла. Но лично у меня аппетит капитально разгулялся, а потому привередничать мне в голову не придёт.
— Да, пойдёмте, — поддержал Ростислав. — Вернее, вы идите, а я сперва всё же покажусь на глаза своей охране – что жив и здоров. Только как бы объяснить им бегство полуголой Светки, сопровождавшееся её дикими воплями?
— Скажи, что пообещал пристрелить её, если не уберётся сию же секунду, — посоветовал Розовский. — И типа даже пистолет на неё навёл. У тебя есть пистолет?
— Есть. Спасибо за идею.
— Рос, не возражаешь, если пройдусь вместе с тобой? — спросила Алита. — Хочется немного подышать свежим воздухом.
— Конечно, я только «за», — обрадовался Ростислав, убеждаясь, что возлюбленная совсем не переменилась к нему.
Они спустились
