— Нет, — сказала она.
— Вы обязаны нам помочь, — сказало Лицо.
— Поможет, — сказал Милодар. — Обязательно поможет. У меня дисциплинированные агенты. Я разрешаю им побунтовать и поворчать в разумных пределах, а потом приказываю замолчать. Кора, молчать!
— Слушаюсь, — вздохнула Кора.
* * *
Разговор продолжался в Институте номер шесть, крайне засекреченном учреждении, которое занимается генетическими опытами и достигло таких сенсационных результатов, что, по слухам, всем его сотрудникам отрезали языки и приковали их цепями к рабочим местам в лабораториях. Все это, разумеется, чепуха и сплетни, а институт охраняется столь тщательно только от чайников, сумасшедших и авантюристов, а также людей с манией величия, которые могут проникнуть в Институт номер шесть и воспользоваться его установками, и особенно установкой Дельта.
Так как, несмотря на глубокую секретность, установка Дельта многократно описывалась, только не совсем верно, в популярных изданиях, то лучше довериться рассказу о ней, прозвучавшему в Институте номер шесть.
Вот что рассказала, пользуясь притом иллюстрациями, стремительная худенькая девица с таким острым носом, что Коре страшновато было приблизиться к ней — а вдруг уколет. По сторонам носа размещались маленькие черные глазки, а волосы девицы были покрашены в красный цвет и покрыты блестками.
— Я сегодня собралась на дискотеку, — сообщила девица. — Так что давайте сократим лекцию до минимума.
Возмущенный Милодар потребовал было сменить лектора, но более ответственные лица находились в то время на заключительном заседании международного симпозиума, и пришлось удовлетвориться девицей.
Девица взяла светящуюся указку, велела гостям садиться на неудобные табуретки, а сама поднялась на небольшую эстраду, фоном которой служила зеленая доска, исписанная формулами и разными словами, оставшимися от вчерашних научных споров.
— Помимо памяти индивидуальной, — сообщила девица, — существует память вида. Вы знаете, что такое вид?
— Вопросы задавать будем мы, — резко ответил Милодар, все еще недовольный тем, что ему приходится выслушивать лекцию лаборантки.
Заявление Милодара лаборантку не смутило.
— Вы мало читаете, — сообщила она Милодару. — Иначе бы вы знали, что в любом фантастическом романе приходит великий ученый или его ассистент и рассказывает дуракам, которые собрались в лаборатории, в чем суть изобретения. Дураки хлопают глазами, а читатель умирает от скуки на десятой странице.
Кора даже ахнула от такой наглости лаборантки, но Милодар ничего не ответил, он лишь приоткрыл рот и смотрел на лаборантку, словно только сейчас сообразил, что под этим камуфляжем скрывается юное существо с отличной фигурой. Зато посланцы Эпидавра были повергнуты оземь таким хамством, потому что положение женщины в той империи своеобразно и ограничено таким числом запретов и правил, что большинство женщин кончают с собой, не достигнув зрелости. Зато те, кто выживает, превращаются в существа высшего типа, в частности, именно из них формируется корпус регентш.
— Продолжайте, — произнес Милодар, скользя взглядом от пяток до затылка лаборантки. — И сообщите нам свое имя.
— Зовут меня Пегги, — сообщила девица. — Мне двадцать два года, но я отлично сохранилась, и мне редко дают больше семнадцати, я давно уже не девушка, учусь в аспирантуре, любимая ученица профессора Гродно.
— Спасибо, — сказал Милодар. — Умоляю, продолжайте.
«Когда-нибудь я тоже начну тебе хамить, старый бабник, — подумала Кора. — Тогда ты у меня запляшешь».
— Существует память вида, — продолжала Пегги. — Обычно поддерживается она прямым обучением от родителей к детям. Приходилось ли вам видеть, как кошка учит котят ловить мышку?
В голосе девушки прозвучал металл. Кто-то из учеников должен был поднять руку и ответить на вопрос.
Никто не решился.
— Это поучительное зрелище, — сообщила Пегги. — Точно так же кошку учила ее мать.
Лаборантка тронула себя за ухо, и по красным космам пробежали золотые огоньки. Зрелище было внушительное. Хотелось убежать.
— Кошка, как примитивное существо, учит детей жить в меняющемся мире, передавая им свой опыт. Причем не только генетический, но и благоприобретенный. Ведь червяк не учит — ему достаточно того, что заложено в генах. А кошка учит. Поняли?
«Она будет профессором, — подумала Кора. — Перебесится и профессором станет».
— Котенок, — строго продолжала лаборантка, ритмично помахивая светящейся указкой, — получает от матери часть памяти данного семейства кошек, а так как сама мама-кошка была обучена ее собственной матерью, то мы при возможности можем проследить, что знали и умели кошки этого семейства, а то и популяции нашей страны и как эти знания накапливались… или терялись. Да! — Вдруг девицу охватил пафос. — Кое-что теряется! И безвозвратно. Например, с приходом медицины люди забыли о травах. Что касается и кошек!
— Ну уж и кошек! — недоверчиво воскликнул Милодар.
— Пустите современного котенка, а то и взрослого кота в лес. Он сожрет какую-нибудь гадость и отравится. Ведь он жил в городе, и даже если его мама-кошка знала, какую траву можно есть, а какую нет, она не может найти в комнате образца нужной травы и показать ребенку.
Слушатели замолчали, переваривая информацию.
Кора была согласна — кошке неоткуда взять травку, чтобы предупредить детей об опасности отравиться.
— То же самое происходит и с человеком. На то есть учителя и родители, на то изобрели книги, видео и компьютеры, чтобы не утерять информацию, добытую предками. Но информация — это еще не память!
Пегги подняла к потолку указку и вытянула луч на максимальную длину. Луч коснулся потолка и образовал на нем темную точку, настолько ему передался накал души преподавательницы. Из ее красных волос сыпались редкие искры. Падая на ковер, они тихонько шипели.
— Вам не казалось обидным, — спросила она, — что вот ваш дедушка, генерал, завоевавший четыре страны, погиб в бою на безымянной высоте, названной впоследствии его именем, но не успел ничего вам рассказать? — Этот вопрос Пегги обратила к Лицу.
— Вы откуда знаете? — глухо и подозрительно спросило Лицо.
Пегги только пожала плечами, а Милодар, может и незаслуженно, воспользовался обстановкой и заметил:
— Мы многое знаем.
Пегги подождала, пока он замолчит, и продолжала:
— А как интересно было бы заглянуть в его память, в его душу…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
