Он обхватил плечи руками и вздрогнул, как от холода.
— Куда ты, Карл? Постой!.. — крикнул Вольфгер, но было уже поздно.
Вокруг оборотня сгустилось серое облачко, а когда оно рассеялось, на месте человека сидел огромный чёрный медведь. Не глядя на Вольфгера, он рыкнул, прислушался и, видимо, расслышав ответ, скользнул во тьму. Для такого громадного зверя, вербэр двигался удивительно тихо — под ним не треснула ни одна ветка.
— Карл, возвращайся! Пожалуйста! — крикнул вслед ему Вольфгер. — Я буду тебя ждать! Столько, сколько потребуется! Не забывай обо мне!
Оборотень не ответил.
Вольфгер вернулся к костру и уселся на лапник. Ему стало одиноко, теперь поляна показалась холодной, опасной и чужой.
Барон был так расстроен неожиданной трансформацией и уходом Карла, что не сразу заметил появление на поляне незнакомца. Сначала Вольфгеру показалось, что вернулся Карл, но он быстро понял свою ошибку: пришелец был так же высок, как оборотень, но куда уже в плечах. Незнакомец спокойно стоял, ожидая, что Вольфгер заметит его.
Стараясь не делать резких движений, барон отодвинулся в тень и потянулся за мечом. Незнакомец, однако, заметил это движение и произнёс глубоким и мелодичным голосом, который странным диссонансом прозвучал на лесной поляне:
— Барон Вольфгер фон Экк, ничего не опасайся, я и мои воины не причиним тебе вреда. Смотри, я безоружен.
Человек распахнул плащ и показал, что при нём нет ни меча, ни кинжала.
— Я пришёл не сражаться, а говорить. Но ты, если всё-таки боишься меня, можешь оставить оружие при себе.
— Что ж, раз так, добро пожаловать, — сказал Вольфгер, тем не менее, не выпуская рукояти меча, — у огня места хватит всем.
— Благодарю тебя, — сказал незнакомец, — но мои люди останутся в лесу и будут следить за тем, чтобы нашему разговору не помешал ни зверь, ни человек.
Он говорил по-немецки свободно, но чувствовалось, что этот язык для него не родной. Незнакомец подошёл к костру и легко опустился на землю, откинув полы плаща. Когда его лицо осветило пламя, Вольфгер сразу понял, что перед ним не человек, а эльф.
На узком, скуластом лице сияли миндалевидные глаза. Эльф не носил ни усов, ни бороды, не было заметно и следов бритья. Это придавало гостю некоторое сходство со скопцом. По лицу эльфа невозможно было понять, сколько ему лет — то ли тридцать, то ли пятьдесят, а может, и сто пятьдесят. Незваный гость был одет в зелёную куртку и штаны, на ногах у него были высокие кожаные не то сапоги, не то чулки со шнуровкой до самого верха. Длинные волосы были прихвачены плетёным ремешком. Никаких украшений эльф не носил.
— Вот ты и догадался, кто я, — улыбнулся незнакомец, перехватив взгляд Вольфгера. — Теперь ты понимаешь, что мы и правда не причиним тебе вреда?
Вольфгер кивнул, с облегчением отложил меч и уселся поудобнее. Он знал, что эльфы не лгут, и если эльф сказал, что пришёл говорить, а не сражаться, значит, так оно и есть.
— Выпьешь вина? — предложил Вольфгер, указывая на котелок с булькающим глювайном, — ночи ещё холодные, согрейся немного.
— У людей принято пить за знакомство, — улыбнулся эльф, — раз к тебе пришёл я, давай сначала выпьем моего вина. — Он отстегнул от пояса флягу и протянул Вольфгеру.
— Твоё здоровье, господин! — сказал Вольфгер и сделал глоток.
Вино было необычным, с очень тонким ароматом. Скорее, это было даже не вино, а смесь вина с травяным настоем. И вкус тоже был странным. С непривычки эльфийское вино напоминало лечебный декокт, но первый же глоток мгновенно отозвался приятным теплом и запахом цветущего луга. Вольфгер не удержался, сделал ещё один глоток и передал флягу эльфу. Тот отпил из фляги и вернул её Вольфгеру:
— Прими её в дар от меня.
— Спасибо, — сказал Вольфгер, принимая флягу, — но мне нечем отдарить тебя…
— Ты выслушаешь меня и, быть может, согласишься сделать то, о чём я попрошу, это и будет твоим подарком.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — сказал заинтригованный Вольфгер, — говори.
— Я не представился, прости мою невежливость, ведь твоё имя мне известно. — Меня зовут — Алаэтор, я отец Алаэтэли и гм… военный вождь эльфов. Да, пожалуй, так, «военный вождь», я не могу подобрать более точное слово по-немецки, хотя оно и не совсем правильно передаёт смысл моих обязанностей. Можно было бы сказать: «король», но это ещё хуже, потому что мы живём в народоправстве.
— Я рад нашей встрече, — кивнул Вольфгер, — хотя, честно говоря, не ожидал встретиться в ночном лесу с отцом девушки, которая… — он слегка покраснел.
— Не смущайся, — мгновенно понял его эльф, — моя дочь — взрослая женщина и сама решает, с кем разделить ложе.
Вольфгер облегчённо вздохнул, постаравшись, однако, чтобы эльф не заметил этого вздоха.
— Ты сказал: «военный вождь», — решил он сменить скользкую тему, — а с кем вы воюете? Разве у эльфов есть враги?
— Нет, мы уже очень давно не обнажаем оружие, — ответил Алаэтор, — поэтому я и сказал, что перевод моего сана с эльфийского на немецкий неточен. Народ эльфов вообще мало нуждается в вождях, так что военный вождь у нас, скорее, дань тысячелетним традициям, чем необходимость. Но не будем терять время, потому что мне нелегко находиться в мире людей.
Я пришёл, чтобы вернуть в наш мир Алаэтэль. Мы рассчитывали, что она будет с тобой, но её нет, и теперь всё усложняется. Скажи, как она оказалась в вашем мире? Наши маги теряются в догадках, потому что раньше ничего подобного не было.
— Я знаю о случившемся очень мало, — пожал плечами Вольфгер. — Алаэтэль рассказала, что гуляла в лесу, и вдруг какая-то сила вышвырнула её из вашей реальности в нашу. Вышло так, что она оказалась в лесу, была сильная гроза, и, то ли из-за случайного удара молнии, то из-за магической энергии, высвободившейся при переносе, рухнуло дерево и придавило твою дочь. Мы проезжали мимо и услышали её крик. Девушка была без чувств, но, к счастью, не получила никаких ран. Нам удалось вытащить Алаэтэль из-под ствола, и с тех пор она с нами. Не могли же мы бросить эльфийку в чужом мире, в ливень, в лесу!
Мы дважды пытались вернуть твою дочь домой, но обе попытки закончились неудачей. В первый раз произошёл магический взрыв, и маг, строивший Врата, погиб, а во второй раз из Междумирья вылезла какая-то прожорливая тварь, которую едва-едва удалось загнать обратно.
— Вы поступили благородно, но необдуманно, — покачал головой эльф. — Этот раздел магии чрезвычайно опасен и доступен только опытнейшим чародеям. Даже эльфы, многие века изучающие волшебный мир, прибегают к нему чрезвычайно редко и только всем магическим конклавом. Чародей-одиночка обречён. Кроме того, планы бытия людей и эльфов расходятся, и в последнее время это расхождение заметно ускорилось. Открыть Врата всегда было непросто, а скоро будет и вовсе невозможно. У моей дочери остаётся всего один шанс вернуться в наш мир, в последний раз мы откроем Врата осенью этого года, в тот же день и тот же час и в том же лесу, в котором она была ввергнута в ваш мир. Если Алаэтэль не воспользуется этими Вратами, она навсегда останется в мире людей, потому что мы больше не сможем собрать достаточно сил на то, чтобы открыть другие Врата. Передай это моей дочери. В этом и состоит моя просьба.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
