— Горцы не успеют подойти.
После этого было решено искать место в дне пути отсюда. Очертив примерный радиус поиска, мы остановили свой выбор на идеальном со стратегической точки зрения поле. Со стороны границы на нем имелась небольшая возвышенность. Не холм, просто небольшое возвышение, а прямо перед ним был широкий проход в цепи холмов. Воспользовавшись моими воспоминаниями, данными разведчиков Ваза, мы пришли к выводу, что если степняки пойдут в нужном для нас направлении, то этого прохода им не миновать. Дело в том, что южнее холмов местность была очень каменистой, и вряд ли степняки захотят ломать ноги своих лошадей, а на севере было небольшое болотце, не пересыхающее даже в самую жару, так как подпитывалось подземными источниками. Там однозначно увяз бы обоз кочевников. Поэтому это место было признано идеальным вариантом.
Нет, я не планировал перекрывать этот проход, тем более, что это было просто нереально. Это не было узкой тропой, которую вполне может удерживать сотня человек, нет, проход был широким и большим, поэтому вопрос о заслоне не ставился. Единственное преимущество, которое давало нам эта местность — это то, что степняки не смогут разделиться и зайти нам в тылы. Нет, они выступят единым фронтом, а все, что нам останется — это продержаться до подхода горцев и не дать себя окружить. План был простым, как все гениальное, так что осталось только убедить Викерна прийти на это место, но на этот счет я у меня была задумка, о которой я уже упоминал.
После такого напряженного совещания общим голосованием было решено перекусить. Повара Фариама постарались на славу, даже я под конец почувствовал, что больше не смогу проглотить ни кусочка, что на моей памяти случалось крайне редко. После ужина я поступил крайне невежливо, а именно — заснул прямо в кресле, приказав толкнуть меня, как только стемнеет. Не успел я сомкнуть глаза, как ощутил болезненный удар в ребра. Рефлекторно окутавшись защитным коконом и выхватив Черный клинок, я подскочил и принялся дико озираться.
— Алекс, уже стемнело, — ехидно сообщил мне Фариам.
Пробормотав нечто нелестное в его адрес, я порадовался, что спросонья не успел засветить воздушным молотом в обидчика. А то представляю, как бы обрадовался король, пулей вылетев из собственной палатки. Зевнув и потянувшись, нисколько не стесняясь Фариама, с улыбкой за мной наблюдавшего, я поинтересовался, не осталось ли чего существенного пожевать, а потом, получив отрицательный ответ и подхватив с блюда на столе пару яблок, вышел в темноту.
Следующие три часа я стаптывал сапоги, бродя по палаточному городку во все стороны. Наступившая ночь угомонила лагерь, и большинство солдат храпели в палатках. Нацепив маскировку для надежности, я ходил по рядам шатров и рассматривал их магическим зрением. Все было бы проще, будь здесь людей поменьше. Я бы просто мог охватить своим взглядом весь лагерь и выяснить, где находится имперский разговорник, а так своим свечением ауры людей просто забивали малейшие проявления магии, и маленькие плетения амулетов на фоне такого скопления энергии становились абсолютно незаметными.
Проверив больше пяти сотен палаток и обнаружив в них только несколько десятков амулетов, которые были распространены в Мардинане, я уже начал было подумывать о том, что Викерн оказался намного предусмотрительнее и не стал давать своим шпионам имперские разговорники. Эта мысль меня очень расстроила, так на проверку всех амулетов лагеря уйдет не один час. Но, когда я совсем было отчаялся, в одной из палаток, которая явно была предназначена для командиров, так как в ней находилось всего двое, а не больше десятка солдат, мой взгляд зацепился за характерное плетение.
— Есть! — подумал я, и бесшумно скользнул внутрь.
Стороннему наблюдателю показалось бы, что вход в палатку просто приоткрылся от ветра, но свидетелей поблизости не наблюдалось, так что я не переживал по этому поводу. Как я уже говорил, в палатке было двое спящих людей и один имперский разговорный амулет, спрятанный у противоположной стенки. Тихонько покопавшись там, я достал знакомый мне камешек с веревкой. Нет, эти имперцы просто поражают! У них что, серийное производство таких разговорников? Тут даже метки не нужно "Маде ин Империя", все и так ясно. Единственное, что мне не понятно, это кто из этих двоих является тем самым предателем, пользующимся амулетом. Или их сразу двое? Так ничего не сообразив, я хорошенько запомнил их лица, затем поставил свою прослушку, также использовав для этого пару камешков, и выбрался из палатки.
Дальнейший обход я производил просто для очистки совести только потому, что мне подумалось, что версия с несколькими независимыми информаторами имеет право на существование. Но следующие полчаса были потрачены впустую, так как других имперских амулетов в лагере не было. Вернувшись к штабной палатке, я миновал стражу, а потом вошел к Фариаму. Тот крепко спал на небольшой кушетке в углу, наверняка специально для этого вытащенной из города. Вспомнив его удар по ребрам, я однако решил обойтись без подобных жестокостей и просто потряс короля за плечо.
— Что? — пробормотал тот, открывая глаза. — Алекс, это ты?
— Я, — ответил я, зажигая светляк.
Совсем забыл, что Фариам не обладает ночным зрением, поэтому могу вполне себе предположить, что он подумал, когда его разбудили в кромешной тьме.
— Я нашел имперский разговорник в одной из палаток. В ней обитают двое…
По быстрому описав внешности подозреваемых в измене, я узнал от короля их имена — Харон и Эльв. Один из них был командиром пятисот отборных лучников, а второй являлся начальником отряда ветеранов. По их поводу у Фариама никогда не возникало ни малейшего подозрения, и сейчас он был очень расстроен, что проявилось в сжатых губах и сердитом взгляде, обращенном на меня. Почувствовав себя немного неуютно, я напомнил, что предавать могут и самые верные, но подарил королю надежду, предположив, что предатель оказался хитрее, чем мы думали, и просто использует палатку проверенных людей, просто как место для хранения амулета. Мои слова Фариама не сильно убедили, но я напомнил ему, что сейчас спешить не нужно. Все будет точно ясно завтра вечером. Да вообще сообщил я о своих находках только потому, что завтра королю придется провернуть операцию по уничтожению ближайшего отряда степняков. Теперь же, уверенно зная о том, что предатель среди командного состава, Фариам сможет уничтожить кочевников, не позволив тому сообщить об этом Викерну раньше времени.
Пожелав напоследок ему спокойной ночи, на что получил недовольную гримасу, я повернулся, и уже было собрался удалиться, когда Фариан поинтересовался, когда же я планирую отправиться на юг.
