Мартин проводил Терезу вниз — в сумрачный холл. Они прошли мимо Розы. Та, медленно приблизившись, лишь слегка кивнула им. Мартин не знал. как ему следует вести себя с этой девушкой — она была очень замкнута, не имела ни друзей, ни любовников. Роза постепенно выпадала из из маленького, тесного кружка.
Оглянувшись на Розу, Тереза сказала:
— Хорошо бы и для нее изготовить что-нибудь нарядное. Мартин, ведь и ей это необходимо.
— Я понимаю.
Тереза взяла его за уши и слегка притянула его к себе, требуя поцелуя.
— Ты был такой терпеливый… Разговаривал со всеми… Должно быть, тебе это совсем не просто. Ариэль была очень жесткой.
Мартин бросил взгляд вглубь коридора.
— Пойдем ко мне.. в мою каюту… — прошептал он между поцелуями.
— Зачем? — спросила она, прижимаясь к нему бедрами.
— Ты же знаешь, что я стесняюсь.
— Ты думаешь, нас кто-нибудь увидит здесь?
— Пойдем, пойдем… — он потянул ее за руку.
— Это потому что ты — Пэн? Да?
— Тереза…
— Ясно, — произнесла она задумчиво. — Любовнице Пэна — никаких приключений.
Он нахмурился, затем резко притянул девушку к себе и начал расстегивать ее комбинзон.
— Так ты хочешь, чтобы я проделал все вот так бесстыдно? — прошептал он ей на ухо.
— Кто-то же в нашей диаде должен быть авантюристом.
Он целовал ее, раздумывая над этим странным словом — диада. Они действительно были этой самой диадой, но Мартин никогда не называл так их отношения, приберегая его для того, что некогда было между ним и Вильямом. Хотя то, что он чувствовал к Терезе, несомненно, больше заслуживало этого слова.
— Ах, значит, свадебное платье… — приподнимая ее, пробормотал он.
— Для всех, — добавила Тереза, закрывая глаза и потираясь бедрами о его живот. — Опусти меня.
— Не раньше, чем ты скажешь, что я авантюрист.
— Ты авантюрист.
Мартин услышал что-то — дыхание или шорох одежды — и, обернувшись, увидел, что Роза возвращается. Ее отсек был где-то рядом — они были как раз на ее пути. Роза выглядела то ли смущенной, то ли огорченной. Не сказав ни слова, она повернулась и исчезла за поворотом.
— Извини, Роза, — крикнула ей вслед Тереза. — Ведь это и твой холл.
Но Розы уже не было. Мартин опустил Терезу и сделал серьезное лицо.
— Ты был прав, — сказала Тереза с сожалением. — Она слишком робка… Не нужно ей было нас видеть. Но это не имеет никакого отношения к тому, что ты Пэн. — Она натянула комбинзон. — Пойдем в твой отсек.
Он лежал рядом с Терезой, затопленный приятным чувством, которого не знал прежде — чувством полнейшей опустошенности. Он был свободен от забот, все его желания были удовлетворены, или, по крайней мере, забыты на время. Тереза лежала рядом, ровно дыша, но еще не спала. Мартин даже слышал, как открывались и закрывались ее веки. Медленно, утомленно. Такие насытившиеся животные.
— Спасибо тебе, — тихо произнес Мартин.
Она погладила его ногу своей:
— Ты все молчишь? Где ты витаешь?
— Я дома.
— Думаешь о Земле?
— Нет, — сказал он, — Я дома. Здесь. С тобой.
Это была правда. Впервые за тринадцать лет, здесь, в темноте, Мартин почувствовал себя дома. Дом — это несколько мгновений между трудностями и свершениями. Дом — он вне времени и пространства.
— Это очень приятно слышать, — прошептала Тереза.
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Мартин. Но я не дома. Еще нет.
Он притянул ее к себя. Мгновения уходили. Он хотел бы задержать их, но не мог. Все временно, непередаваемо словами. Не дома. Нет дома.
В тренировочных шортах, с полотенцем на шее, Мартин направился в носовую часть корабля. Он разминался в гимназическом зале второго дома-шара вместе с Гансом Орлом и Стефанией Перо Крыла, когда туда вошел Хаким и сообщил, что у них, возможно, уже достаточно информации для принятия следующего решения.
Длинная носовая часть «Спутника Зари» выдавалась на сотни метров впереди первого дома-шара. Это была тонкая игла, толщиной всего три метра в оконечности. Хаким Хадж и еще трое из исследовательской команды — Ли Гора, Томас Фруктовый Сад и Луис Высокий Кактус — обслуживали станцию, расположенную в самом конце носовой части. Сквозь прозрачные стены станции открывался густой мрак, вызывающий ассоциации темной масляной краски, способной зачернить их души.
Два дня назад четыре тысячи дистанционных датчиков из третьего дома-шара послали сигналы в глубокий космос. Теперь они возвращались на борт «Спутника Зари» — посредством все той же «бесканальной связи», которой пользовались также и все корабли-челноки и прочее вооружение, находясь вне корабля. Информация, поступающая с дистанции до миллиарда километров, непонятным образом «просто возникала» в приемниках, причем ее невозможно было перехватить по пути — канала-то не существовало. Скорость передачи данных была фактически мгновенной. Дети называли такую передачу «ноуч».
Ни момы, ни библиотека, ни мозговой цент корабля ничего не сообщали в ответ на запросы о бесканальной передаче. Это было одно из рабочих средств, переданных без объяснений.
С такими дистанционными датчиками «глаз» «Спутника Зари» колосально увеличил поле видимости, радиус которой составлял примерно четыре с половиной миллиардов километров, — то есть, охватывал примерно две трети изучаемых звездных систем.
Хаким пересек пространство выступающей носовой части корабля, слегка подернутое дымкой, и спикировал к Мартину. Ли Гора и Луис Высокий Кактус, поигрывая жезлами, молча наблюдали за ними. Им тоже было что сказать, но они сдерживались, предоставляя возможность высказаться Хакиму.
— Все оказалось намного лучше, чем мы ожидали, — начал Хаким. — В самом деле, лучше. Наша задача: спуститься вниз на тысячу километров, и у нас есть необходимый для этого запас топлива. Ближайшая система обитаема. Хотя странно, она не потребляет столько энергии, сколько должна была бы потреблять высокоразвитая в техническом плане цивилизация. И все же, она наиболее активна и находится именно там, где мы и предполагали.
На жезле Хакима появились графики и цифры. Действительно, все совпадало достаточно точно.
— Мы просматривали звездные развертки и накладывали на них изображение первичного облака. Взрывная волна сверхновой инициировала процесс рождения звезды примерно девять миллиардов лет назад, остатки сверхновой рассеяли тяжелые элементы вдоль этих градиентов… — Палец Хакима прочертил алую линию вдоль цифр, отображающих наличие и колличественное содержание твердых металлов, то есть элементов, удельный вес которых превышал удельный вес водорода и гелия. Он ткнул пальцем в место наибольшего скопления подобных цифр. — Масленка находится как раз здесь, в этом магнитном поле. Лишь здесь элементы сконцентрированы в необходимой пропорции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
