— Нет, не знаю. Да и почему бы им не сделать этого? — Ариэль резко развернулась и медленно, как тигрица, стала наступать на Мартина. Лишь за секунду до столкновения она остановила лестничное поле.
Но Мартин даже не вздрогнул.
— У Благодетелей тоже есть дом, — сказал он. — Они же пришли откуда-то…
— Вот только не надо потчевать меня таким дерьмом…
— Ариэль, выслушай меня, пожалуйста. Ты же сама просила объяснений.
Она кивнула:
— Ладно, валяй.
— Если галактика полна волков, то вряд ли там появятся птички. Если мы узнаем о Благодетелях все, — кто гарантирует, что через несколько сотен, да хотя бы и тысяч лет, не важно, мы не превратимся в волков? А местоположение Благодетелей нам будет известно. Скажи, что, в таком случае, помешает нам отправиться к ним в гости?
— Это так… цинично, — процедила Ариэль. — Но если они так относятся к нам, почему же тогда оберегают?
На этот вопрос существовало много ответов, но ни один из них не был до конца убедительным. Мартин часто размышлял на эту тему. И теперь он попытался донести до Ариэль свои наиболее удачные, на его взгляд, теории.
— Они верят в гармонию. Кем бы момы ни были, но ведь именно они создали Корабли Правосудия, чтобы лишить возможности отдельные цивилизации рыскать по галактике и подчинять себе все вокруг. Может быть, все началось с самозащиты…
— Возможно, и сейчас все, что происходит, это не более, чем их самозащита.
— Нет, не думаю. Мне кажется, они просто надеются, что мы внесем свой вклад позже, когда возмужаем.
Ариэль безнадежно вздохнула.
— Момы сказали нам все, что могли, — продолжал убеждать ее Мартин, — Все, что мы должны знать. Без них мы никогда не сможем отомстить за Землю. Ты же понимаешь все это. У нас нет причин ненавидеть момов.
— Я не испытываю к ним ненависти, — сказала Ариэль.
— У нас куча работы. Нам надо многое обдумать и принять решение. Я бы хотел, чтобы мы все были вместе.
— О, я не хочу никого разочаровывать.
— Пожалуйста, не думай больше о самоубийстве. Это глупо.
Прищурившись, Ариэль посмотрела прямо в глаза Мартину:
— А вот это мое личное дело. Не трогай этого.
— Я и не собираюсь, — мягко произнес Мартин. Его гнев улетучился, появилось глубокое понимание того, куда они идут, что собираются делать. — Ты будешь заниматься только тем, чем захочешь.
— Мартин, откуда нам знать, как многое мы потеряли? — вырвался у Ариэли вопрос, кажется, неожиданный и для нее самой.
Мартин кивнул, он не мог с ней не согласиться:
— Да, ты права. У нас никогда не существовало возможности быть людьми, а еще меньше — детьми. Мы очень далеко от своего дома. Можно сказать, что его больше не существует. Но мы не повзрослеем, пока не выполним свою миссию. Но даже после этого нам не следует возвращаться в Солнечную систему, к моменту нашего возвращения там пройдут уже тысячи лет. Мы будем там чужими. И это не только твоя, это наша общая судьба. Мы должны держаться вместе.
Ариэль казалась испуганной.
Каким бесчувственным и слепым монстром, должно быть, кажусь я ей…
— Мы уже никогда не будем детьми, — продолжал Мартин, — Но надо жить, Ариэль. И не надо мне угрожать. Мы не хотим никого терять.
— Но почему момы сами не остановят тех, кто сотворил все это? — с надрывом произнесла Ариэль.
Мартин пожал плечами:
— Они не хотят превращать нас в скотину, или в зверей из клеток зоопарка. Может быть, поэтому, я не знаю… Они предоставляют нам столько свободы, сколько могут. Даже в свободе умереть не отказывают.
— Все это очень грустно, — прошептала Ариэль, глядя куда-то мимо Мартина. — Ну, ладно, все, пока!
Мартин с трудом проглотил слюну:
— Я…
— Пожалуйста, уйди.
Мартин резко вскочил, оттолкнулся от стены, затем от трубопровода, снова от стены, потом, переведя дыхание, он вызвал лестничное поле и направился ко второму дому-шару, где жил Вильям.
— Почему тебя не было на собрании? — Мартин старался говорить спокойно. Вильям Оперение Стрелы повернулся к нему и вылез из гамака.
— Я не хотел усугублять напряженность.
— Вообще-то, ты, как и любой другой, обязан присутствовать на собрании, когда обсуждается Работа. К тому же, ты не голосовал.
Вильям улыбнулся и пожал плечами.
— Думаю, никто не пострадал от этого. Я получил информацию и могу сделать собственные выводы, — его привычной экспрессивности пока почти не ощущалось. — А ты, Мартин, свои сделал?
— Мы собираемся исследовать…
— Я не об этом, — прервал его Вильям. — То, что вы там решили, было заранее предопределено. Я говорю о другом. Ты решил, кто ты есть? Что же ты, в конце концов, хочешь?
— Не понимаю, о чем ты, — Мартин и вправду был озадачен.
— Это важно для тебя. Это важно для Терезы.
— Я думал, у тебя нет возражений.
— Да, я сказал, что не возражаю. Но потом мы с тобой снова занимались сексом — это было в первый раз после того, как ты переспал с Терезой. И я увидел, что почти ничего не изменилось.
Мартин сидел в противоположном углу комнаты с таким угрюмым видом, будто его заставляли принимать горькие лекарства.
— Все равно, я не понял, чего ты хочешь от меня.
— Это потому, что твои мысли не со мной.
— Ты мне всегда нравился.
— Мартин, сколько у тебя было любовников?
Мартин посмотрел в сторону:
— Я не гомосексуалист, — сказал он.
— Ну конечно же. Ты не робкий мальчик, Мартин, ты просто немножко испугался… обидеть кого-нибудь… да еще своих собственных страданий.
— О как ты мудр… — начал было Мартин.
— Слушай, замнем это, — раздраженно прервал его Вильям. — Ты изображаешь меня, как какого-то проповедника, нечто вроде святого Франциска. Я вовсе не такой. Я — обычный гомосексуалист. Как и большинство из нас. Вот ты… и Тереза… Вы — нет, вы — другие.
— О, и она имела, и ее имели.
— Наверное… Но это ни о чем не говорит. Это не важно.
— У нее было любовников больше, чем у меня.
— Меня не интересует, сколько любовников было у Терезы. Меня интересует, сколько их было у тебя, — никогда раньше Вильям не спрашивал его об этом. Такие вещи редко становились предметом их обсуждения. В группе людей, столь тесно общающихся, все и так становилось общим достоянием.
— Это не важно.
— Некоторые говорят, что ты не слишком хорош, чтобы быть Пэном. У тебя мало связей, а для того, чтобы понять человека, нужно непременно переспать с ним. То есть, следи за логикой — тебе, как Пэну, следует переспать со всеми нами.
Мартин нахмурился:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
