Весь дом тщательно обыскан местной полицией, не обнаружившей никаких подвалов, провалов и всякого рода потайных камер. В момент публикации этого сообщения местонахождение мистера Филлимора неизвестно.
Выдержка из “Южноуорикширских новостей” за 26 августа 1875 г.
Мой друг Шерлок Холмс изложил мне дело Филлимора лишь в самом коротком пересказе, поскольку терпеть не мог обсуждать свои нечастые неудачи. Я знал лишь, что этот казус произошел в самом начале его карьеры сыщика, вскоре после дела “Глории Скотт”. Мистер Филлимор, житель городка Лемингтон-Спа в графстве Уорикшир, исчез с лица земли так, словно она разверзлась и поглотила его, и вряд ли появится вновь – разве что земля снова разверзнется и исторгнет его обратно.
Днем 18 апреля 1906 года я осматривал пациента у себя в приемной, когда пришло сообщение, что сильнейшее землетрясение погубило огромный город Сан-Франциско.
К ночи ужасная весть подтвердилась: сотни погибших и пострадавших, тысячи остались без крова. В течение следующих тридцати часов по трансатлантическому кабелю поступили сведения, что в Сан-Франциско разрушены проложенные под улицами трубы, по которым доставлялся в дома каменноугольный светильный газ, вследствие чего в городе полыхают пожары. Сидя в тепле и комфорте моего кабинета на Харли-стрит, я принял решение сделать посильный взнос в какую-либо из благотворительных организаций, которые будут по этому случаю основаны в Лондоне, и таким образом хоть сколько-нибудь помочь жертвам землетрясения.
Две недели спустя мне на квартиру принесли телеграмму со знакомым обратным адресом. Текст ее состоял только из трех слов: “Приезжайте немедленно. Холмс”. Ничего большего мне не требовалось.
Я поспешил на вокзал Виктории, где приобрел билет в вагон первого класса на поезд, который следовал в Брайтон. Прибытия поезда на перрон пришлось дожидаться на удивление долго; зато сама поездка до Брайтона после того показалась довольно быстрой. Там я взял кэб, и возница доставил меня к пункту моего назначения.
По своему внешнему виду дом Шерлока Холмса мало чем отличался от обычного холостяцкого обиталища, однако же сад, в котором располагалось это жилище, не мог не вызывать удивления. Со всех сторон дом окружали длинные, узкие деревянные комоды, которые при ближайшем рассмотрении оказались ульями. Стены их были испещрены сочащимися струйками бледного воска и более темных секреций, выделяемых пчелами, обитавшими в ульях. В воздухе стоял неумолчный гул, многоголосие под стать вавилонскому. Шагая по дорожке к парадному входу под эскортом любознательных пчел, я заметил в одном из окон лицо моего друга, – и не успел я вычистить подошвы о скребницу у входа, как меня поторопили войти. Пчелы, к счастью, предпочли остаться на воле.
Минута – и вот я уже сижу на набитом конским волосом канапе в гостиной моего доброго друга Шерлока Холмса.
– Очень рад вашему приезду, Ватсон. – Он протянул мне открытый портсигар, я выбрал черную “перфекто” и принялся обрезать ее и раскуривать. Холмс же тем временем продолжил: – Вы не должны сердиться на моих пчел. В одном из ульев сегодня родилась новая матка, и она весь день занималась тем, что убивала своих предшественниц, которые находятся в спячке.
– Вот уж никак не предполагал, что пчела согласится обитать в деревянном комоде! – покачал я головой.
Холмс выбрал себе гаванскую “панателлу” и зажег ее не обрезая.
– Пчелы живут в дупле дуба, который растет неподалеку. А комоды – моих рук дело. Я вдохновился примером одного американского пчеловода, преподобного Лангстрота. Соты располагаются в выдвижных ящиках, и при нужде каждую можно изъять, не беспокоя весь улей. – И тут Холмс резко сменил тему: – Я сожалею, Ватсон, что вам пришлось потратить столько времени, дожидаясь поезда на вокзале Виктории.
– Так вы знали об этой задержке? – удивился я.
– Ничего я не знал. Просто я сразу, едва вы вошли в дом, понял, что поезд подали не вовремя.
Я снисходительно улыбнулся.
– Понятно. Вы выучили наизусть железнодорожное расписание и догадались о задержке по времени моего приезда.
– Вот еще! Я ничего не заучиваю наизусть, Ватсон. Мой мозг – мастерская, а не кладовка. – Длинным указательным пальцем Холмс ткнул мне в ноги. – Ваши ботинки! Я вижу, они свежевычищены. Вряд ли вы с моей срочной телеграммой в кармане отложили бы свой отъезд из Лондона ради такого пустяка, как сверкающая обувь. Скорее всего, вам поневоле пришлось задержаться на железнодорожном вокзале, и, коротая вынужденное безделье, вы прислушались к зазывам чистильщиков обуви, что подвизаются вдоль той стены вокзала, которая выходит на Белгрейв-роуд.
– Это поразительно, Холмс. Именно так все и было.
– Более того, – продолжил мой друг. – Там на Белгрейв-роуд есть один особый чистильщик, у него коричневый крем для обуви имеет отчетливый красноватый оттенок. Такого нигде не купишь. Подозреваю, он изготавливает этот крем сам, по оригинальному рецепту. Ваша обувь, Ватсон, определенно несет на себе печать руки именно этого умельца.
Я, понятное дело, был сражен.
– Бросьте, Холмс, не для того же вы позвали меня сюда, чтобы обсуждать сравнительные достоинства чистильщиков обуви!
– Ну разумеется, нет. – Подойдя к камину, Холмс достал с полки сложенный лист бумаги. – Полагаю, вы наслышаны о бедствии, постигшем Сан-Франциско.
Я скорбно наклонил голову.
– Да, землетрясение и последующие пожары. Такое несчастье!
– Несчастье – вряд ли верное слово, Ватсон. Буквально через день после сан-францисского землетрясения мой добрый друг Пьер Кюри, выдающийся французский ученый, в дождливый день, переходя улицу в Париже, поскользнулся и попал под экипаж. Колесо телеги раздавило ему голову. Он тут же умер. Вот это было несчастье, да. Но то, что стряслось в Сан-Франциско, – гораздо, гораздо хуже: Земля, наша планета, лопается по швам.
Я снова кивнул.
– Несмотря на научный прогресс, человек по-прежнему находится во власти природы.
Холмс остановил на мне мрачный взгляд.
– Не природа несет в себе угрозу человечеству, Ватсон. Человек – вот хищник, который ставит человечество на грань выживания. – Холмс уселся и развернул документ, взятый с каминной полки. – Дело вот в чем. Я получил письмо от двух американских джентльменов: мистера Генри Эванса, президента Континентальной страховой компании, и мистера Джеймса Д. Филена, бывшего мэра Сан-Франциско. Эти господа озабочены тем, чтобы возродить из пепла пострадавший от землетрясения город, и готовы положить на это все свои силы.
– Странно, что такую миссию берет на себя бывший мэр, а не тот, кто облечен властью в настоящий момент, – заметил я.
– Нынешний мэр в известном смысле и представляет собой проблему, Ватсон. – Холмс быстро проглядел письмо. – Мистер Филен уведомляет меня о том, что во время его пребывания на посту мэра Сан-Франциско регулярно выделялись муниципальные средства на оплату и подготовку полицейских и пожарных, а также на приобретение и содержание пожарных повозок, насосов и лошадей, потребных для их доставки.
– Весьма разумное вложение средств, – сказал я.
– Эта практика оказалась недолговечной. – Холмс нахмурился. – Далее в письме мистера Филена говорится, что нынешний мэр Сан-Франциско, именем Юджин Шмиц, является доверенным лицом шайки воров и взяточников, которые, систематически запуская руку в городскую казну, обогатились на миллионы краденых долларов. Образовалась нехватка средств, вследствие которой полиция и пожарные Сан-Франциско представляют собой самое жалкое зрелище: они скверно обучены и вынуждены работать с негодным оборудованием. Таким образом, когда случилась беда, число жертв оказалось куда выше, чем могло бы быть. Ватсон, вас как врача заинтересует, что в результате землетрясения и последующих возгораний в Сан-Франциско оборвалось семь сотен человеческих жизней.
– Господи милосердный! – воскликнул я.
– Вот именно. Однако, если верить мистеру Филену, – а я ему, Ватсон, верю, – не менее трехсот из этих смертей, а также ущерб имуществу на двадцать миллионов долларов есть прямой результат злоупотреблений мэра Шмица. Будь городская казна должным образом потрачена на нужды города, эти люди бы не погибли.
– Трагедия, безусловно. Но при чем тут вы, Холмс?
Аккуратно сложив письмо мистера Филена, мой друг спрятал его в карман.
– Континентальная страховая компания и несколько прочих организаций такого же рода находятся под угрозой банкротства ввиду массовых требований страховых выплат, которые поступают из Сан-Франциско. Мистер Эванс и его коллеги твердо намерены выполнить взятые ими на себя обязательства, однако их возмущает то, что они примут на себя расходы, вызванные трагедией, в то время как воры, которые в ней виновны, выйдут сухими из воды и ни за что не ответят. Причина того, что беда приобрела такие масштабы, – мэр Шмиц и его продажные сообщники, однако пока что доказать в суде их вину возможным не представляется.
