а после Кир сам решит как поступить.
Прикрыв глаза, отпустила огоньки. Почувствовала, как они прикоснулись к его коже, и залитое кровью тело постепенно очистилось.
Открыв глаза, медленно встала и прикоснулась обеими руками к его груди.
От места, где я прикоснулась, поползла кора, покрытая мхом.
Постепенно она захватила всё тело, оставив открытыми только лицо и кисти рук. Теперь ты тоже похож на Лесного короля, на моего короля... Еще раз прикоснувшись к его губам пошла прочь.
Никому ничего не сказала, просто ушла.
Лес встретил тишиной, будто и он сам чувствовал моё состояние.
Я хочу быть свободной, хочу повернуть время вспять и всё изменить.
Достигнув частокола, обернулась.
Корни по-прежнему оплетали дома, как бы говоря, что лес здесь главный.
Одно движение — и он сможет всё разрушить. Вздохнув, вернула корни на место.
Развернувшись, пошла дальше.
Ноги сами несли к лесному озеру, будто оно могло спасти меня и исцелить мою душу.
Может, это был самообман, но в тихую темную воду я зашла уверенно.
— Хочу домой, — едва различимый шепот сперва никто не услышал, и это разозлило. — Отпусти меня! Я спасла лес, спасла лесных, диких больше не будет! А теперь я хочу уйти!
И озеро услышало. Потянуло вниз, а затем закружило, сжимая в своих объятиях.
Вынырнув, я поплыла к домику. Полностью высохнув и одевшись, я взяла все свои вещи и вышла на дорогу.
Тихий домик Яры остался совсем один, и это убивало еще больше... Но так будет лучше...
Остановив такси возле родного дома, тяжело выдохнула и вышла. Воспоминания хлынули потоком: здесь мы с отцом играли в лошадки, а там, в беседке, летом пили чай, пока папа жарил шашлыки.
Хотела открыть дверь, но почему-то постучала.
За дверью послышались быстрые шаги, и её открыла мама.
Едва встретившись с её удивлёнными глазами, я разрыдалась и кинулась её обнимать.
Внутри меня будто всё сломалось. Еще тогда, когда я в последний раз смотрела на Кая, осознала эту безразличную пустоту. А сейчас я рыдала, сидя с мамой на пороге, и понимала, как мне больно.
В тысячи раз больнее, чем тогда, после аварии, после того предательства.
Кажется, что моя душа умерла вместе с ним. И это уже не изменить...
А если это не изменить, то что тогда я могу дать мужчина которые меня любят.
ВСЁ ВЕРНО, НИЧЕГО…
Эпилог
Посреди поляны на большом пушистом пледе сидела молодая женщина.
Её волосы, будто впитавшие свет солнца, мягко развевались на лёгком ветру.
С лёгкой улыбкой и нескрываемой любовью она наблюдала за малышом, который неустанно пытался сделать свои первые шаги.
Каждая его попытка заканчивалась неудачей — ещё слабые ножки дрожали и подгибались, заставляя его снова падать на траву.
Но он не сдавался. В его ясных голубых глазах отражалась решимость, неподвластная времени и усталости.
Светлячки, кружившиеся вокруг, создавали мягкое золотистое сияние, будто подчёркивая особую магию этого момента.
Их мерцающий танец наполнял вечернюю поляну теплотой, словно само небо и лес благословляли первые шаги малыша.
Женщина тихо засмеялась, когда малыш, немного обиженный, плюхнулся на плед, вытянув руки вперёд, будто говоря: «Мама, помоги!» Она склонилась к нему, её руки мягко обняли его, поднимая с земли.
— Ты всё сможешь, мой маленький, — прошептала она, прижав его к себе и ощущая тепло его тельца.
Светлячки, словно услышав её слова, засветились ярче, окружая их мягким сиянием.
— Главное — не бойся пробовать снова и снова.
Малыш тихо засопел, уткнувшись носом в её плечо, но уже через мгновение оживился, протянув руки к траве.
Она отпустила его, наблюдая, как он снова поднимается, делает первый шажок, затем ещё один, но, не удержав равновесия, снова плюхается, утопая ручками в зелени.
Его недовольное, почти обиженное хныканье заставило женщину улыбнуться. Она склонилась к нему, помогла подняться и, придерживая за маленькую ручку, повела его вперёд.
Кто бы мог подумать, что чуть меньше года назад её разбитая и мёртвая душа оживёт с первым криком этого маленького двуликого волчонка.
Её любимый Кай навсегда остался с ней. Пусть и не сам, но маленькая частичка его души теперь была в их сыне.
Она видела его в каждом движении малыша, в его голубом взгляде, полном жизнерадостного упрямства, в его улыбках и в его любопытстве.
— Ты будешь сильным, как твой папа, мой маленький, — прошептала она, чувствуя, как где-то внутри растёт тепло любви. — И сильнее, чем кто-либо из нас.
Неожиданно малыш, засопев, издал короткий, но удивительно уверенный рык. Отпустив руку матери, он опять плюхнулся на землю.
Женщина замерла — раньше он так не делал. Сердце ёкнуло от неожиданного страха.
Не раздумывая ни секунды, она отпустила свою силу, разлив магию по поляне, чтобы почувствовать, что могло напугать её сына.
Однако магия леса мгновенно подсказала, что ребёнок вовсе не испуган. Скорее, он разозлился. Рык малыша был предупреждением тому, кто скрывался в тени раскидистой сирени.
Женщина застыла, не веря своим ощущениям.
Из густой зелени появилась тёмная морда волка. Огромный зверь, чёрный, как сама ночь, с янтарными глазами, медленно вышел из тени.
На мгновение она ощутила смесь радости и боли, сдавившую всё внутри.
Её малыш, рыча, пополз навстречу волку. Маленькие ручки цеплялись за траву, но спустя полметра он неуклюже плюхнулся на живот. И тут же обратился.
С земли на волка смотрел маленький волчонок с пушистой серой шерсткой и крошечными, но решительными голубыми глазами.
Женщина схватилась за грудь, не ожидая, что малыш сможет обратиться. Это слегка её напугало, но то, что сделал волчонок, неожиданно вызвало у неё улыбку.
Он энергично завилял хвостом, словно узнавая незнакомца, но всё ещё недоверчиво и настороженно изучая его.
Женщина всхлипнула и прижала руку к губам, сдерживая слёзы.
Её сердце разрывалось от радости, боли и нахлынувших воспоминаний.
Больше года назад, стоя у частокола двуликих, она простилась с ним.
Её сердце разрывалось от боли, но выбор был сделан.
Большая часть двуликих осталась в городе, включая и их вожака.
Кир, как новый вожак, должен был остаться со своим народом. А она ушла к своим, зная, что путь обратно для неё закрыт.
Некоторые из двуликих осознанно перешли к ним в селения, их было немного, но большая часть таких семей, была с лесными женщинами.
За долгие годы они научились сосуществовать в их мире.
Лесная женщина была бесправной рабыней для всех, и самой любимой для своего двуликого. Это было опасно, но они научились скрывать истинную суть.
Всё-таки зря она думала, что все
