На западном склоне холма змеилась ведущая в город дорога. Она была гораздо шире восточной тропинки. Веками двигались по ней похоронные процессии. Как стражи, стояли у вершины холма по обе стороны дороги два утеса.
Друзья взяли оставленные под смоковницей ружья и пончо, прошли по дороге и притаились у одного из утесов, от которого падала длинная тень.
— «Сидеть стоит не дороже, чем стоять», — вспомнил Гаспар старую испанскую поговорку и присел на уступ утеса.
Его примеру последовали Людвиг и Киприано. Спускаться ниже было бы небезопасно: путников могли заметить. Здесь же они сидели под прикрытием мелкого кустарника и в тени утеса. Залитые лунным светом улицы города были видны, как на ладони.
Киприано снова пристал к Гаспару, чтобы он рассказал ему о своем плане, но у самого гаучо было лишь смутное представление о том, что можно предпринять.
— По-моему, нам прежде всего надо действовать быстро, — сказал он и задумался.
— Один из нас должен переодеться индейцем, — прибавил он наконец, — и под видом краснокожего проникнуть в город.
— Понимаю, — отозвался Киприано. — Но это очень опасно. Если его поймают…
— Опасно, конечно. Если индейцы его поймают, они ему размозжат череп или сожгут заживо. Но рискнуть все равно придется. Я довольно хорошо знаю обычаи индейцев и потому пойду сам. Я был в плену у гуайкуру, и мне удалось бежать от них, переодевшись краснокожим.
— Как же ты это сделал? — спросил Людвиг.
— Я убил своего сонного стража его же оружием и переоделся в его платье. В карманах дикаря я нашел какую-то краску, которой намазался, вот так и сошел за краснокожего. Целую неделю шел я до Парагвая, толкался между палаток гуайкуру, среди дикарей, и никто не заподозрил неладного. Таким же образом рассчитываю я проникнуть в город това и спасти Франческу.
— Все, что у меня есть, будет твоим, Гаспар, только спаси ее! — взмолился Киприано.
— Мы оба отдадим тебе все, что имеем! Я уверен, мать согласится отдать тебе весь дом за спасение сестры.
— Что вы, что вы, молодые господа! — укорил их гаучо. — Гаспару Мендесу ничего не надо за исполнение его долга по отношению к людям, близким его господину. Он готов лечь костьми за них. Мы все плывем в одном челне, который может спасти нас или пойти ко дну. Но мы не утонем. Мы выплывем из этого гибельного моря. Не надо отчаиваться. Нарагуана умер, но есть на небе Господь, который не покинет нас в беде. Помолимся ему!
Они преклонили колени, а Людвиг, по просьбе Гаспара, прочитал молитву Господню.
50. ПРОГУЛКА В ПОЛНОЧЬ
Когда они встали, Гаспар снова заговорил о своем намерении переодеться индейцем и пробраться в город. Опасность не пугала его.
Вот только где достать одежду? Но Киприано вспомнил, как просто ловкий Гаспар сделал из него журавля, и не сомневался, что он и теперь легко выйдет из положения.
— Если бы мне только подвернулся здесь какой-нибудь това! Я живо поменялся бы с ним костюмом, как тогда в плену у гуайкуру, — сказал Гаспар. — Впрочем, одежда у това несложная; сшить ее не хитрое дело. Шаровары можно будет сделать из моей рубашки, а сверху я накину пончо. Вот и все!
— А цвет лица тебя не выдаст? — спросил Людвиг.
— Выдал бы, но я сделяю его темнее, — засмеялся Гаспар. — Впрочем, я и так порядочно загорел. Ноги и руки я намажу коричневой краской; она есть у меня в седле. Мое пончо сослужит мне службу, ведь краснокожие нередко носят такие плащи, содранные ими, без сомнения, с плеч какого-нибудь гаучо, неосторожно удалившегося от европейского поселения.
— Все-таки, Гаспар, тебя могут узнать, если ты пойдешь днем, — сказал Людвиг.
— Потому-то я и пойду в город в сумерки, — ответил гаучо. — Я рассчитываю проникнуть туда завтра вечером, после солнечного заката. Индейцы будут загонять скот и не заметят пришельца.
— Положим, что ты проберешься никем не замеченный, — допытывался Людвиг. — Что же дальше?
— Что дальше — это зависит от обстоятельств. Как посчастливится. Только знайте, не такой человек Гаспар, чтобы засунуть руку в осиное гнездо без уверенности, что он добудет меду.
— А ты уверен в этом? — спросил Киприано, в глазах которого блеснула надежда.
— Конечно, уверен. Иначе мы бы просто отправились домой. Но я надеюсь, что мы вернемся не иначе, как с сеньоритой.
— Лучше я сам пойду в город и умру там, чем возвращаться без Франчески! — воскликнул Киприано.
— Успокойтесь, молодой господин! — остановил его Гаспар. — Если мой план удастся, вам незачем будет ни идти в город, ни умирать. Только бы мне разыскать тут одного знакомого индейца, которого я спас от смерти!.. Он был болен, а я дал ему лекарство, которое взял у Гальбергера. Больной выздоровел и поклялся, что будет мне вечно благодарен и, если мне что-нибудь понадобится, охотно поможет. Мы с ним потом очень подружились. Ему можно верить. Это не простой индеец, а из вождей, поэтому он пользуется определенным влиянием среди краснокожих.
— У меня тоже есть знакомый това, который наверняка помог бы нам, если бы удалось с ним переговорить. Это брат Насены, Каолин, — вспомнил Людвиг.
Киприано с удивлением взглянул на Людвига. Он тоже был знаком с молодой индианкой и ее братом, но его удивило, что Людвиг произнес имя Насены, как будто думал о ней. Действительно, молодой натуралист мечтал о девушке, хотя никогда никому не выдавал своей тайны.
— Помнишь, как дружны мы были с Каолином? — продолжал он, не замечая любопытного взгляда брата. — Мы вместе с ним ходили ловить рыбу. Я думаю, он принял бы сейчас мою сторону против Агуары.
— Тем лучше, — сказал
