class="p1">Я позабочусь о спиртном, музыке и свете, — заверяет Лайла.
— А что мне делать? — неожиданно спрашивают мои спутницы, и они встают, чтобы поприветствовать Бренду, которая прибыла с Луизой.
Я присоединяюсь к приветствиям, я думал, что это займет больше времени, но, видимо, она оставила себе несколько дней в запасе.
Мы садимся. Обычно я не скрываю от своих друзей важные события, ведь мы делимся почти всем с тех пор, как знаем друг друга.
Ну что ж, раз уж мы все здесь, — говорю я, когда Бренда заканчивает свой рассказ о празднике. Я хотела, чтобы вы знали, что Братт сделал мне предложение.
Лайла встает и берет меня за руку через стол, а остальные толпятся вокруг, желая поближе рассмотреть кольцо.
— Баттермилк! — Как и когда это было?
— В пятницу вечером, во время романтического круиза.
Вопросы не заставляют себя долго ждать, и все они желают мне всего хорошего. У девушек не сложилось плохого впечатления о Братте, ведь он неплохой парень, если отбросить то, что он помешан на контроле, и то, что у него есть мать и сестра.
Я рассказываю им подробности того, как он встал на одно колено и спел нашу любимую песню во время предложения; я также предупреждаю их, что пока они не могут ничего разглашать.
Уже поздно, — встает Лайла, — мне нужно выступить с докладом о военной разведке. Не волнуйтесь, мы все что-нибудь придумаем».
Я отпускаю их, Бренда предлагает помочь мне с украшением, и я остаюсь наедине с Луизой. Мы обе знаем, почему ни одна из нас не проявляет инициативы уйти, и это потому, что мы не можем выносить злость друг на друга.
— Прости, я была груба, — извиняюсь я.
— Нет, ты извинись передо мной за то, что испортила момент своими предупреждениями, это было нечто особенное для нас обоих, а я все испортила.
— Ты во многом была права, — признаю я.
— Возможно, но сейчас не место говорить об этом. Ты мой друг, и мой долг — поддерживать тебя во всем, даже если я не разделяю твой взгляд на вещи.
— Я понимаю, что ты хочешь отстраниться от всего, что происходит.
— Конечно, нет. Ты выйдешь замуж так, как всегда хотела, и я буду рядом, чтобы помочь тебе во всем. Я не собираюсь отворачиваться от тебя ни сейчас, ни когда-либо еще.
Я встаю, чтобы обнять ее.
— Приглашения на вечеринку оставь мне, я позабочусь о том, чтобы сделать их, раздать и предупредить, чтобы все держалось в секрете.
— Я люблю тебя.
— И я люблю тебя.
Я возвращаюсь на работу, до конца дня не вижу Братта, поэтому занимаюсь своими делами и как можно быстрее готовлюсь к вечеринке, составляя список гостей, который отправляю по почте Луизе.
В пятницу в отеле Леандро Бернабе состоится юбилей. Пендрайвы все еще находятся в его офисе, и мы должны выяснить, какая преступная группировка оставит у себя людей, которых они собираются продать.
Я проверяю список приглашенных: здесь есть наркоторговцы, сутенеры, хибаро, мафиози, гангстеры и лидеры особо опасных банд.
Наступает ночь, и я пытаю счастья в поисках Антонио Маскерано. Как и в последние несколько дней, я задействую свои лучшие связи и контакты, чтобы предоставить информацию, но ничего, кроме пропавших людей, нет. Мы до сих пор не выяснили местонахождение итальянца, не говоря уже о жертвах, которых он покупает.
Глаза горят от чрезмерного воздействия экрана. Я просматриваю свои задания на завтра, откладываю дневные исследования и готовлюсь к выходу. Секретарша уже ушла, и я выключаю свет, прежде чем направиться в коридор.
— Переутомление вызывает стресс, связанный с работой, — приветствует меня Алан, прислонившись к перилам лестницы.
— Этот диагноз мне ставят уже несколько месяцев. — Я достаю свой камуфляж. На самом деле, мне кажется, это отражается на моей социальной жизни.
Он улыбается: «Это мило. Алан, которому всего двадцать, обладает безошибочной латиноамериканской сексапильностью: высокий, смуглый, очаровательные глаза и сексуальная улыбка.
— А ты пробовала конфеты из Пиренополиса?
Я отказываюсь, и он сует руку в карман и показывает мне одну.
Попробуйте, — предлагает он.
Не знаю, — отнекиваюсь я, — в последний раз, когда я получила от тебя угощение, ты поцеловал меня, и это было первое наказание в моей карьере.
— Я обещал больше не проявлять к тебе неуважения. Мне прислали конфеты, и я хотел поделиться одной с тобой, — пояснил он, — они очень эксклюзивные.
— Хорошо, я сделаю вид, что доверяю тебе.
Мы вместе спускаемся по лестнице, пока я разворачиваю конфеты.
— Мне нужна услуга.
— В наши дни никто не предоставляет эксклюзивных деталей, не получив ничего взамен.
Мы выходим на первый этаж и направляемся в башню общежития.
— Я слушаю.
— Капитан Доминик Паркер занимается расследованием дела о доме в Семи Сестрах, борделе, который начал использовать наркотики Маскерано, — объясняет он. Самое смешное, что этими услугами пользуются копы кавалерии, и меня послали их выявить.
— Ваша первая операция в качестве лазутчика по особо важным делам, поздравляю.
— Не то чтобы я была очень рада этому.
— Почему? — Это в кавалерии.
— В кавалерии.
— А что? — А что?
— Я ужасно боюсь лошадей, не умею ездить верхом и нервничаю всякий раз, когда оказываюсь рядом с ними.
Я разразилась хохотом.
— Алан, посмотри на себя, не может быть, чтобы человек твоего роста и телосложения боялся лошадей.
— У меня с ними связана травма. Когда мне было шесть лет, мы поехали на семейную ферму, мой дедушка был заядлым наездником и хотел поделиться своим хобби со мной; ничего не вышло, как только меня посадили на кобылу, я начал кричать и брыкаться, как сумасшедший. Животное испугалось, вырвалось из дедушкиной хватки и бросилось бежать. Я был неопытен, поэтому оказался на земле и меня протащили несколько метров.
— Понятно, что вам страшно, и принятие своего страха — это первый шаг, так что расскажите о нем Паркеру.
Вы же знаете капитана Паркера, он не из тех, кто дает второй шанс, — защищается он. В любом случае, для меня это большая честь.
— Когда начнется операция? Да, Паркер — та еще заноза в заднице.
— В следующий понедельник.
— У нас есть вся эта неделя для тренировок, я внесу это время в ваш график.
— Я ценю это, мне не нравится беспокоить вас, но это моя единственная надежда.
— Не волнуйся, — успокаиваю я его, — я не могу вмешиваться в твое утреннее время, поэтому нам придется заниматься вне расписания, я постараюсь освободиться после обеда.
Мы дошли до гравийной дороги, ведущей к моей башне.
Армия заслуживает больше таких людей, как ты», — льстит он мне.
Я мельком замечаю
