но теперь, когда понимаешь, что многих удалось просто КУПИТЬ за какое-то барахло, это мне кажется хотя бы отчасти справедливым.
-- Мне Морской Ёж жаловался, что ему пришлось расстаться с женой, потому что он не мог её барахлом обеспечить. Конечно, капризные красавицы были всегда, но о таком мне прежде слышать не доводилось. Старый Ягуар... он писал что-то вроде... что ныне стало много больше изобилия, но в то же время люди стали к богатству ревнивее. Платья без заплат есть у всех, но хочется при этом особенно красивых платьев. Хочется чего-то такого, чего у других нет. Но таким ведь не обеспечишь при всём желании! Но этот вопрос скорее девушек касается.
Асеро ответил:
-- Да ведь никто же не говорит, что изменилось только это! Вот тебе трудно c Вороном... И это при том, что в Службу Безопасности особенно "трудных" людей не отбирают! Но мне порой жаловались, что именно среди юношей чаще стали попадаться такие, с которыми трудно... не потому что они тупые или больные. Скорее, такие, которые подстраиваться не хотят. Ведь у вас трения начались потому, что Ворон не хотел подстраиваться под новое обстоятельство -- у тебя появилась жена. Хотя, казалось бы, ему-то какая разница! Но не хотел... Вот таких, которые под необходимость подстраиваться не желают, кажется, среди молодых больше, чем среди нас было. Конечно, жизнь им свои уроки преподнесёт, но всё-таки это должно иметь какую-то глубинную причину... Вот я тоже был не всем оборотам свое судьбы рад. Но ведь не противился, если понимал, что должен...
-- Не знаю. Не могу судить, прав ты или нет. Я-то думал, что всё это от лишней придирчивости Ворона, а придирчивые люди были всегда.
-- Если бы Ворон считал своим долгом не проявлять придирчивость, то не проявлял бы. Может, он для того и проявляет придирчивость, что боится оказаться недостаточно верным долгу...
Инти хотел что-то ответить, но в этот момент послышался шум, и Инти пришлось встать и пойти выяснять, кто пришёл.
Это вернулись из Шахт Ворон и Морской Ёж. Последний стал докладывать:
-- В общем, съездили не очень удачно. Дядю мы этого самого нашли, но поначалу он говорил, что никакого Славного Похода не знает, потом, когда Ворон ему пригрозил, сказал, что племянника лет десять не видел. Мне думается, врёт он. И врёт оттого, что нас сильно испугался.
-- Не мудрено, -- сказал Инти, -- Морской Ёж, а вы сильно его напугали?
-- Да нет, старались говорить вежливо. Но тот отнекивался. Только потом Ворон пригрозил, что Рождённый-в-Забое пожалеет, если правды не скажет. Но откуда он мог знать, что мы худого не замышляем? Теперь любого незнакомца опасаются. Письмо удалось оставить. В Рубеж мы тоже заезжали. Сказали, что отец Кондора умер, а его вдова Кочёрыжка перебралась обратно в Счастье к сёстрам.
-- Так, а давно ли умер?
-- Около месяца назад.
-- А отчего?
-- Вроде от естественных причин. Была у него до того какая-то крупная ссора в Счастье, сути которой я не знаю. После чего переехал в Рубеж с женой. А потом вот умер, и жена решила обратно вернуться. Старухе одной трудно.
-- Спасибо за информацию. Может, оно, конечно, и от естественных причин произошло, но сейчас переспрошу...
Вернувшись к Асеро, Инти спросил:
-- Послушай, Кондор говорил тебе о смерти своего отца?
-- Нет, не говорил.
-- А домой месяц назад не отпрашивался?
-- Нет. Если только в то время, когда я отсутствовал. Знаешь, Инти, похоже, он и в самом деле не знал. Такими вещами Кондор со мной делился. Да и не скроешь такое событие... По лицу видно, что беда случилась, -- Асеро вздохнул.
-- То есть получается, что от Кондора смерть отца зачем-то скрывали. Надо будет наведаться в это самое Счастье, -- Инти усмехнулся иронии названия.
Ворон ответил:
-- Я готов ехать туда хоть завтра!
-- Завтра не стоит. Отдохни. Сейчас затопим баню. Раз вы вернулись живые и здоровые, то я вполне могу наведаться в столицу. Кстати, а где вы ночевали? Дядя, я так понимаю, к вам гостеприимства не проявил.
-- Да, от этого куркуля гостеприимства не дождёшься, -- ответил Ворон, -- нас в Рубеже на постой пустили. Но за плату -- огород вскопать. Так бы мы ещё вчера приехали бы. А вообще я должен заметить, что носящих льяуту народ не любит и не сильно по ним скорбит.
-- Ты там с хозяйкой поговорил?
-- Да. А что ты, Инти, хотел? Ты ведь во дворце жил, по несколько жён имел, карету тебе по первому требованию... Не мог без этого обойтись?
-- Без нескольких жён мог бы, да жизнь так повернулась... А без дворца и кареты никак. Надо же мне было жить под охраной!
-- Ну а роскошь во дворце зачем разводил? Это мы ещё не видели того, что там до нас разграбили!
-- Да не такая уж роскошь. Послушай, Ворон, это бессмысленный вопрос теперь, когда я стал бездомным бродягой. А ведь у меня семья...
-- Этот вопрос важен, если хочешь не повторить таких ошибок в будущем. Мы, инки, и так горько платим за то, что утратили доверие народа. И как теперь его вернуть?
-- Я не думаю, что причина в моей мнимой роскоши, Ворон, -- ответил Инти. -- Та женщина всего лишь повторяет то, что теперь пишут в Газете. До того, как про это написали, это её едва ли волновало. А тот же Целебный Бальзам не любил нас за другое, на самом деле.
-- А за что?
-- Да за то, что амаута арестовывали. Не верил, что такие люди могут в заговоре быть, да и вообще быть виновными. Но что же нам было делать, не раскрывать заговоры потому, что кто-то наивный в них верить не хотел? Ладно, давай я вам баню и обед организую.
Инти ушёл, а Ворон проводил его каким-то недобрым взглядом. Асеро сказал Ворону:
-- Вот я жил с одной женой, всё равно меня обвинили в разврате и мерзко оклеветали. Так что не в этом дело.
-- Да, с тобой вышло скверно. Но ведь этого бы не случилось, живи ты не во дворце, а в обычном доме.
-- Да я и сам хотел бы жить в обычном доме и ходить по улицам без охраны. Увы...
-- Но ведь охрана тебя и предала. Так что какой с неё толк?
--
