Эскорт короля Моргравии уже два дня находился на бриавельской земле. Прибытия Селимуса ждали на третий.
— Гостя нужно будет поприветствовать и после того, как он устроится в отведенных ему покоях, пригласить к столу, — лежа на траве, вслух размышлял Уил.
Рядом с ним сидели Финч в обнимку с Нейвом и Валентина, снова начавшая носить мужское платье.
— Жаль, что вас не будет рядом, — сказала Валентина. — Ведь вам нельзя показываться на глаза Селимусу.
— Вы и без меня отлично справитесь, ваше величество. Действуйте в соответствии с требованиями этикета, и все будет хорошо. Вечером развлеките гостей выступлением артистов. Лишите Селимуса возможности заговорить с вами о том деле, которое заставило его приехать сюда.
— А если он все же заведет речь о браке?
— Не беспокойтесь, я принял меры предосторожности.
— Вы пытаетесь отделаться от меня уклончивыми фразами.
— Я настроен оптимистически, вот и все. Постарайтесь очаровать Селимуса, тогда у него не будет повода жаловаться. А об остальном я сам побеспокоюсь.
Валентина, вздохнув, перевела взгляд на Финча.
— Ты тоже должен держаться подальше от моргравийцев, — предупредила она.
— Вы правы, ваше величество. Нам нельзя рисковать. Кто-нибудь из гостей может узнать меня.
— Неужели вы думаете, Ромен, что Селимус не узнает вас во время поединка? — спросила королева.
— Уверен, что не узнает.
— Вы слишком самонадеянны! — с недовольным видом воскликнула она и, сорвав пучок травы, бросила его в Уила.
— Воин должен быть уверен в себе перед сражением, ваше величество, — сказал он.
Уилу отчаянно хотелось поцеловать Валентину, но он сдерживал себя, помня о том, что рядом сидит Финч.
И тут Нейв, как будто услышав чью-то команду, внезапно вскочил и, вцепившись зубами в подол рубахи Финча, стал тянуть его.
— Ему, наверное, захотелось поиграть, — пожав плечами, сказал мальчик.
Он встал и побежал вдоль берега, собака с радостным лаем помчалась за ним.
— Что это с Нейвом? — удивленно спросила Валентина.
— Он знает о нас.
— Откуда?
Уил сел.
— Собака очень умна, не забывайте об этом. Она решила, что нам надо побыть немного наедине. И Финч понял это.
— В таком случае, не будет зря терять времени, которое они нам дали. Я с ужасом думаю о том, что мне придется целых два дня жить без ваших поцелуев.
Она прижалась к его груди, и Уил вдруг вспомнил последнее видение Финна, в котором Селимус целовал Валентину. Зарывшись лицом в ее густые темные волосы, он отогнал неприятные мысли.
ГЛАВА 37
Селимус был, как никогда, уверен в себе. Он с триумфом ехал по территории враждебного государства, народ которого приветствовал его с восторгом, как избавителя. Казалось, мечта о создании империи начинает осуществляться.
Путешествие по Моргравии тоже принесло ему много положительных эмоций. По совету Джессома Селимус издал указ о значительном сокращении податей и налогов на четыре месяца в честь своей коронации. Решение вызвало бурное одобрение народа. Жители Моргравии встречали его цветами и улыбками. Они выстраивались вдоль дороги и радостно приветствовали своего короля. Селимус бросал в толпу серебряные монеты, и моргравийцы возгласами и рукоплесканиями выражали свой восторг. Слух о предстоящем браке между правителями двух соседних государств разнесся по всей стране, и люди надеялись на прекращение многовековой распри.
Король проявлял по отношению к своим подданным невиданную щедрость. На каждой остановке кортежа всех пришедших приветствовать Селимуса угощали бесплатным элем и вкусной едой. Джессом советовал Селимусу быть великодушным, чтобы в будущем без боязни проводить в жизнь непопулярные решения. Народ, полюбив своего правителя, будет поддерживать и одобрять жесткую политику, помня прежнюю доброту своего короля.
— Вы пленили их сердца, мой король, — говорил скакавший рядом с Селимусом Джессом. — Они обожают вас.
Придворных неприятно удивляло то, что Селимус назначил Джессома, чужака, явившегося в Стоунхарт неизвестно откуда, своим советником и прислушивался к его словам.
Селимус улыбнулся. Ему нравилось обожание черни. Правда, Джессом советовал королю не употреблять это слово, а говорить «подданные» или «мой народ». Однако про себя Селимус продолжал называть моргравийцев «деревенщиной». По его мнению, им крупно повезло с монархом. Селимус понимал причину восторга жителей королевства.
Дурачье, презрительно думал Селимус. Плевать мне на мир! Мне нужны власть и богатство. Когда Бриавель покорится, я пойду на север, чтобы приструнить разбойников, спускающихся с гор и убивающих моих солдат.
Селимус не желал понимать, что агрессивность Кайлеха была всего лишь ответной реакцией на его собственную жестокость. По приказу короля моргравийцы казнили ни в чем не повинных горцев. Что же касается отряда Герина, то Селимус сам послал его на верную гибель.
Кайлех за все поплатится, мстительно думал Селимус. Я загоню его в угол и заставлю молить о пощаде. Весь мир будет у моих ног, я стану императором!
Однако через некоторое время Селимусу почему-то стало не по себе. До его сознания наконец дошло, что он находится на чужой территории, где с ним может произойти все что угодно.
— Ты уверен, что нам не понадобится подкрепление? — спросил он Джессома.
— Да, сир. Пяти сотен воинов вполне достаточно для того, чтобы внушить страх бриавельцам. В последней войне они понесли жестокие потери. Ваш отец хорошо проучил Валора.
Король презрительно фыркнул.
— Мой отец был слабаком, впрочем, как и его дружок, этот старый идиот Фергюс Тирск! Я бы на их месте завершил разгром противника, полностью уничтожив бриавельскую армию. Бриавель был на волосок от гибели, но мой отец проявил сострадание. — Селимус поморщился. — В этой истории меня радует только одно — смерть Тирска, да сгниет его душа в аду!
Видя, что Селимус не на шутку разошелся, Джессом поспешил утихомирить его льстивыми речами.
— Тем не менее, ваше величество, бриавельцы до сих пор не оправились от поражения. Они не представляют для нас никакой опасности и видят в вас свое единственное спасение. Только вы можете дать им мир и надежду на будущее.
Успокоившись, Селимус огляделся вокруг. Народ соседнего королевства встречал его восторженно. Судя по всему, Селимуса не собирались обвинять в гибели Валора. Возможно, многие бриавельцы в душе подозревали короля Моргравии в нечестной игре, но молчали об этом. Советники Валентины были мудрыми людьми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
