далёкие воспоминания.
– Серж по красоте уступает Марку, и по росту он чуть ниже, и в плечах уже, и фигура у него не такая была атлетическая, но если от Марка убежать удалось, то вот от Сержа уходить было невыносимо. Боюсь увижу его ещё раз и не знаю, смогу ли повторить свой подвиг.
– Думаю, он тебя в этот раз сам не отпустит, – утверждала подруга, – и я очень надеюсь, что буду ставить вам свадебный танец.
– Я не танцую больше, и ты это знаешь лучше, чем кто-либо, – упрекнула подругу.
Но она ни капельки не обиделась, а лишь продолжила свои уверенные размышления:
– Ты темноты помнишь, как боялась до чёртиков? Прошло же, и этот страх как рукой снимет.
– Когда попрощалась с Ромкой, тогда темнота и ушла, – выдавила я из себя.
– Ну вот, а сейчас увидишь своего Сержа и танцевать сможешь!
С оптимизмом подруги спорить было бесполезно.
Я закрыла глаза, расслабляясь под шум колёс. Да, страх темноты я преодолела, это была настоящая победа в моей жизни. Я приехала тогда домой на два месяца, чтобы работать над дипломом. Занятия в институте окончились, и было время для подготовки к последнему испытанию. И я решила провести те дни с мамой. Тогда-то я и нашла место, где спал мой названый братишка.
Было страшно расхаживать по кладбищу, ища нужную фотографию, но когда я, наконец, увидела его улыбающееся лицо на тёмно-серой плите, все дурные эмоции улетучились в один момент. Он смотрел на меня с тем же азартом в глазах, мечтательная улыбка озаряла его лицо, уж не знаю, откуда взялась такая фотография, потому что он вообще редко улыбался, а вот так на камеру я не могла представить себе, как получился такой кадр. Это был тот образ, который бы я хотела сохранить в своей памяти, вытеснив из неё то, каким я запомнила его в последний день.
Я остановилась напротив низкой оградки и смотрела на фотографию не отрываясь. Помнила, как плакала. Сильно плакала. Помнила, как упала на землю рядом с плитой. Помнила, как с губ слетали слова. Но я не помнила, что говорила. Вообще не помнила. Сколько прошло времени, я не знала. Помнила, как положила своего лёвика на могилу. И только потом успокоилась. Я уже без истерик смотрела на холодное фото. И когда я нашла в себе силы покинуть место спящих и достала телефон, то поняла, что провела там больше трёх часов. Возможно, когда-нибудь память вернёт мне мой монолог к нему, и я вспомню всё, о чём рассказала, но с тех пор и по сей день ни темнота, ни ощущение его близости больше не посещали меня. Всё ушло.
– С возвращением, Мелкая, – прошептала Лина.
Она видела, как увлёкшись тем воспоминанием, к которому она специально меня подтолкнула, я расколола свой кокон и мои глаза, открывшись, ожили.
– Спасибо, Лин, – пробормотала я.
– Ну а для чего нужны ещё подруги, – театрально фыркнула вчерашняя невеста. – Теперь давай подумаем, в чём ты завтра появишься.
– Ли-и-ин, – угрожающе прошипела я, делая ей предупреждение, чтобы она не провоцировала меня на грубость.
Но это же была моя подруга. Настоящая. Любимая. Самая лучшая.
– Завтра твой день, Мелкая, вот сегодня мой, а завтра точно будет твой.
– Я думаю, мне нужно взять у тебя напрокат самую высокую шпильку, чтобы стукнуть ею одного идиота, да так больно, чтобы он понял, как мне хреново от его игр.
– Но согласись, есть во всём этом что-то романтичное… – закатив глаза, промурлыкала Лина. Вот уж кто во всём найдёт положительное.
Уже сегодня днём, незадолго до нашего выхода из вагона, Лина, не давая мне ни единого шанса возразить ей, протянула мне высокие сапоги, голубое платье, что выбрала для моего сегодняшнего дня, который точно обещал быть на грани.
И вот мы подъезжали к знакомому домику, такому, как я его и запомнила. Ничего не изменилось. Только в этот раз у меня не было восторга от открывшейся красоты, не было захватывающих дух чувств от покоряющих взор сказочных видов. Меня трясло от предвкушения встречи и мне было совсем не до окружающего великолепия. Зато Линка визжала за нас двоих, чем радовала своего новоиспечённого мужа.
Мы приближались к месту, где всё должно было стать ясным. Я не обращала внимания ни на что. Был только стук сердца, стук молоточков в голове и чёрные точки перед глазами. Всё моё существо требовало ответов – в этом заключалась моя цель. И я ни за что не отступлю от неё. Я сосредоточилась на двери дома, когда вышла из такси. Я шла впереди всех. Ребята что-то говорили сзади, Лина пыталась что-то донести до меня, но ничего больше меня не интересовало. Я шла к двери, за которой был он, и если бы сейчас лавина сошла с гор, то даже она не смогла бы сбить меня с цели.
Толкнув дверь, я сделала шаг внутрь дома.Чёрт, даже пахло здесь как в то далёкое время. Скинув пальто прямо на пол и не разуваясь, я как хищник, ищущий свою добычу, бросилась на кухню. Его не было. Услышав тихий звук из столовой, я направилась прямо туда. Я распахнула двери, и они с шумом ударились о стены. Он сидел перед телевизором в кресле. Перед тем же телевизором, в том же кресле, и ел чёртово мороженое! Он ел чёртово мороженое, которое мы ели здесь много лет назад!
Серж встал и посмотрел на меня прищуриваясь. Он изменился. Я бы хотела сказать, что он повзрослел, но правильнее было заметить, что он постарел. Он сложил руки на груди, его лицо не выражало ничего. Как же мне это знакомо. Ничего, как всегда. По нему ничего нельзя было прочитать. Едва заметная нервная улыбка, это единственное, что мне было позволено увидеть. От этого злость и гнев накатывали на меня волнами, заставляя не задумываться над своими действиями.
Я сделала шаг вперёд к большому столу, покрытому скатертью, на котором расположились столовые приборы, бокалы и тарелки. К тому столу, где мы десять лет назад отмечали Новый год. Я остановилась возле первого стула. Руки сами с силой сжали его спинку. Видимо, в этот момент меня накрыла очередная волна разгромных эмоций, ярче всех из которых была ярость, потому что я отшвырнула в сторону стул.
– Десять долбанных лет, Серж!
Он даже не пошевелился, только уголок губ еле заметно дрогнул. Я схватилась рукой за скатерть и с силой резко дёрнула за край. Вся посуда полетела на пол, и звук
