С наступлением праздника по всей обширной гавани все корабли были украшены флагами и, когда шествие оставило большие морские пароходы и вышло на берег, десять пушечных выстрелов возвестили всему народу начало торжества. Все улицы, через которые должно было пройти шествие, были полны любопытными, и тысячи народа стояли на крышах и балконах, между тем как закрытые покрывалами женщины сидели у окон, желая увидеть знаменитого Сади-бея, имя которого было предметом всеобщих толков. Рассказывали чудеса о подвигах его и Зора-бея, находившегося подле него, и все с возрастающим любопытством и ожиданием смотрели на приближение шествия, так как давно уже в Константинополе не представлялось случая любоваться подобным триумфальным шествием.
Наконец с берега показались первые всадники – это были императорские гвардейцы, которые расчищали дорогу и должны были смотреть за тем, чтобы при виде пленных врагов не возникли беспорядки. Через некоторое время появились всадники вроде герольдов верхом, которые время от времени трубили в свои золотые трубы, как бы желая этими далеко разносящимися звуками возвестить всем о приближении желанного шествия. За ними показался отряд победоносных войск с верблюдами, тащившими пушки, совсем так, как они двигались по пустыне. Громкий радостный крик встретил смуглые, мускулистые фигуры солдат.
Затем следовали пленные, закованные в цепи арабы в своих белых плащах – их была целая толпа. В то же время лошади и верблюды везли взятые в добычу меха, оружие, шатры и драгоценности эмира.
Снова раздался громкий, радостный крик, пленные же сыны пустыни шли сгорбившись и быстрыми шагами, как будто бы не хотели слышать ни радостных криков победителей, ни видеть их. Затем следовал маленький хор музыкантов, который брали с собой войска, играя торжественный марш. Но он был заглушен криками тысячной толпы. Шум был невообразимый, воодушевление народа было всеобщим и таким сильным, каким еще никогда не бывало. Слышны были слова: «Сади-бей, Зора-бей, Кровавая Невеста».
Вот появилась и она. Она сидела, закованная в цепи, на своей лошади. Знамя, которое она носила в сражениях, было прикреплено к лошади, так как держать его она не хотела. Так совершился въезд Солии. Рядом с ней ехали справа Сади, слева Зора, приветствуемые со всех сторон криками одобрения тысячи голосов толпы, криками знатных, взмахами платков дам.
Сади со счастливой улыбкой отвечал на поклоны, и из уст в уста переходили слова удивления его красоте. Сади внезапно сделался героем дня. Победитель бедуинов, смелый боец, которому удалось страшную Кровавую Невесту[21] живую доставить с триумфом в Стамбул, сделался предметом уважения, обожания, и многочисленные лавровые венки летели с балконов на его пути, сбрасываемые в его честь прекрасными женскими ручками. Хотя Зора также принимал участие в этих отличиях, но предпочтение все-таки отдавали Сади, так как он был гораздо красивее и, как гордый победитель, приводил в восторг девушек и женщин.
Другой отряд победоносных войск замыкал длинное шествие, которое с музыкой и барабанным боем, при громе пушек направилось к сералю, где должно было произойти настоящее торжество. На большом дворе стояли длинными рядами вернувшиеся солдаты Сади и Зора, после того как султан кончил смотреть на приближение шествия. Сераскир со своими офицерами от имени султана встретил вернувшихся победителей у ворот сераля и велел затем раздать солдатам денежные подарки. Сади и Зора соскочили с лошадей, также и Кровавая Невеста должна была слезть с коня, и между тем как солдаты с пленными бедуинами остались внизу, на большом дворе, оба офицера с Кровавой Невестой были введены сераскиром во внутренние покои сераля. Сади-бей нес в руках отнятое знамя Солии. В передней появились гофмаршалы, чтобы с особенной торжественностью ввести их в Тронный зал к падишаху.
Абдул-Азис сидел на своем высоком золотом троне, подле него стояли принцы, за ними высшие сановники, министры, придворные чиновники и большое число высших офицеров, из которых Гассан был ближе всех к султану. Придворные дамы заняли свои места наверху в галереях Тронного зала, и даже султанша Валиде явилась участвовать в этом редком празднестве. В переднем ряду сидела также принцесса Рошана в роскошном костюме. На ступенях трона стояли по обеим сторонам пажи, позади трона – визирь, все в своих блестящих мундирах.
У дверей Тронного зала Сади и Зора были приняты великим визирем, который подвел их к ступеням трона. Кровавая Невеста также должна была приблизиться к нему.
Сади-бей поверг знамя к ногам султана, затем он и Зора опустились на колени. Кровавая Невеста стояла, мрачно и пристально смотря перед собой с дерзким видом, ей не было дела до окружавшей ее роскоши, она думала только о своем позоре, о гибели ее племени.
– Сади-бей! Зора-бей! – громко сказал султан. – Как победители возвращаетесь вы на родину. Вы наказали мятежное племя бени-кавасов и привезли мне как живой трофей дочь эмира в мою столицу. Я доволен вашими успехами и хочу перед моими собравшимися здесь придворными наградить и отличить вас. Я назначил за голову Кровавой Невесты цену в двадцать тысяч пиастров, я удваиваю ее, чтобы каждый из вас мог получить ее.
– Лучшая награда вашего величества за исполненный нами долг есть почетное шествие, устроенное нам, – сказал Сади громким голосом. – Знамя я повергаю к ногам вашего величества, гофмаршал несет сюда к ступеням трона врученные ему мною договоры с прочими эмирами далекой страны. Да всемилостивейше примет их ваше величество.
– С твоей стороны было очень умно и ловко воспользоваться добытыми оружием успехами, Сади-бей. Ты поверг к моим ногам знамя племени и вручил маршалу договоры, я хочу тебя за это еще особенно отличить моей милостью, и, чтобы поощрить других к соревнованию, я жалую тебя пашой!
В ту же минуту подошел маршал со знаком трех бунчуков в руках и поднял его над Сади, который был так тронут всем этим, что не мог произнести ни слова…
На улице загремели пушки.
– Ты получишь знаки твоего нового сана из маршальской палаты, Сади-паша, – продолжал султан, – и надеюсь, что это отличие, которое выпадает на долю только немногим избранным, поощрит тебя к новым подвигам.
Сади, стоя на коленях перед султаном, взволнованным голосом произнес несколько слов благодарности.
Всеобщее удивление царило в кругу присутствующих. Султанские жены и принцессы с удовольствием и с большим участием смотрели на прекрасного молодого офицера, которому готовилось такое блестящее поприще и которому и теперь уже дивились и знатный, и простолюдин. Сади был ослеплен, упоен, этого он не ожидал. Едва ли даже он был в состоянии сразу постигнуть значение этого повышения. Он был неожиданно причислен к высшим офицерам и сановникам. Он достиг положения, какого до сих пор не достигал никто другой на его месте. Зора-бей, нисколько не завидуя Сади, однако немного смущенный, стоял в стороне в то время, как тот обращал на себя всеобщее внимание и утопал в блаженстве.
