— сарай с запасом дров, иногда несколько котелков, кувшинчиков и сделанных из тыкв бутылей.
В их жилище, довольно просторном, имелись также две скамьи с подлокотниками, сделанные из ошкуренных жердей и поставленные по обе стороны очага, да трухлявый сундук в углу. На балках были развешаны початки кукурузы и шкуры каких-то мелких зверьков.
Анжелика вся дрожала от холода. Она никак не могла заснуть, а задремав, просыпалась внезапно с ощущением пережитого кошмара. Огромные ньюфаундленды Никола Пари свободно бродили по поселку. На ночь их отвязывали, и они несколько раз с ворчанием подходили к Пиксарету, вынюхивали что-то через щели в стенах хижины. Это напоминало Анжелике деревню, ее детские страхи перед волками.
Она вспомнила, что герцогиня, обвиненная ею в попытке отравить Абигель, не отрицала в общем и своего намерения убить ее котенка. Когда Анжелика думала о безобидном зверьке, попавшем в руки этой жестокой женщины, ужас, внушаемый ей Амбруазиной, перерастал в своего рода недомогание. Зло, причиняемое животным и маленьким детям, всегда вызывает особое чувство омерзения. Нападение на существа, которые не могут защитить себя, лишенные не только необходимой физической силы, но и такого средства общения, как слово, — это свидетельство крайней подлости, всегда считавшееся у людей первым признаком сатанинского начала. Люди видят в этом проявление худшей части человеческого «я», головокружительную бездонную пропасть своей порочности, своего грехопадения и безумия, печать вечного проклятия…
Проникая в сердце человека, Сатана хочет увидеть в этом отражающем образ Бога зеркале свои гримасы…
«Когда я была маленькой девочкой, — подумала Анжелика, — мне было жаль Дьявола, настолько отвратительным рисовали его в наших церквах…» На мгновение она задумалась. Вспомнились церкви Пуату, с фасадами, украшенными каменными фигурами, лепниной, изображающей гроздья винограда и сосновые шишки, темные, словно пещеры, залы.., освященные просфоры по воскресеньям, ладан.., чей запах из поколения в поколение служил для изгнания Сатаны… Там, в Старом Свете, и в добрые, и в трудные годы, век за веком Сатана был в союзе с людьми в своем привычном облике отвратительного животного.
Но здесь, в девственных лесах, оставаясь не менее опасным, он обретал свой подлинный лик, лик ангела…
«Я брежу. Но эта Амбруазина!…» — сказала себе Анжелика, возвращаясь в реальную жизнь, как возвращается к равновесию человек, оступившийся на лестнице. Она попыталась сдержать сердцебиение и закрыла глаза, стараясь заснуть, но смутные мысли продолжали будоражить ее воображение.
— Зачем она сказалась уроженкой Пуату, хотя это явно не так?.. Чтобы покорить меня, усыпить мою настороженность… Каждое ее слово преследует определенную цель, вплетается в интригу с намерением меня ослепить, сбить с толку, но так, чтобы я и не догадывалась об этом.
Она старалась не думать о Жоффрее… А просто ждать. Виль д'Авре подтвердил, что он отплыл к Ньюфаундленду. Огромный остров на востоке, где-то на краю света… Вернется ли он? Вернется ли вовремя?
Анжелике показалось, что ожидание стало ее жизнью, а все происходящее есть символ борьбы против сил отчаяния, чтобы заслужить, да заслужить, чудо воссоединения с ним на этой земле.
Разве могли они в свое время правильно оценить это беспокойное счастье?
Когда на «Голдсборо» Рескатор снял свою маску, чтобы открыть той, которая была когда-то его женой, черты графа де Пейрака, их исстрадавшиеся сердца вновь соединились, чтобы осознать неизменность их первой любви note 35.
Казалось, сейчас все разыгрывается снова, но с удвоенной силой и в чистом виде. Именно в эти дни ей пришлось потерять и вновь найти его. И все страдания опять ожили, еще более жгучие. Как и все радости, какие придут, возможно, позднее.
Она проснулась более спокойная, более уверенная в себе. Сегодня она начнет действовать.
Перед тем как встать, еще в полудреме она снова обдумала каждый факт, как обдумывают каждую деталь предстоящего сражения. Мучившая ее интуиция подсказывала ей прежде всего, что существует связь между Амбруазиной де Модрибур и негодяями, которые устраивали кораблекрушения и преследовали их по пятам.
«У них есть главарь, — говорил Кловис, — которому они подчиняются и который находится на берегу. Они называют его Велиалит».
Велиалит! Это пахнет чем-то сатанинским, с явным намеком на женское начало.
Она высекла огонь, зажгла фитиль в ночнике с тюленьим жиром, поставила его на скамейку, нашла конверт, засунутый под подушку и достала записку, найденную в кармане убийцы.
Анжелика еще раз прочитала текст, поднесла бумажку к носу и попыталась, закрыв глаза, уловить исходящий от нее запах.
— Я приду вечером, если ты будешь умницей…
Амбруазина!
В ее памяти возник образ… Образ убийцы с всклокоченными волосами и окровавленной дубинкой в руке. Амбруазина… Амбруазина, укрощавшая этого грубого зверя своими порочными ласками… Она способна на все. А если это так, слова Лопеша, матроса с корабля Колена, услышанные ею на «Сердце Марии», приобретают особый смысл: «Когда ты увидишь высокого капитана с фиолетовым пятном на лице, знай, что твои враги неподалеку».
Жоб Симон, капитан «Единорога», корабля, зафрахтованного герцогиней де Модрибур для доставки в Квебек королевских невест… Но это честный человек, который первым рассказал о совершенном на них покушении.
Где же то общее, что связывает эти три величины: корабль с оранжевым флагом и его бандитский экипаж, «Единорог», на котором плыли Жоб Симон и герцогиня, и «Сердце Марии», принадлежавшее корсару по имени Золотая Борода, нынешнему Колену Патюрелю, так как и он, пусть не прямо и не умышленно, участвовал, похоже, в заговоре, имевшем целью уничтожение Пейрака и разграбление Голдсборо.
Анжелику охватило предчувствие, что она приближается к открытию очень важной истины.
И вдруг все рассыпалось. Нет, тут что-то не то. Одна деталь, и не последняя по важности, разрушила ее тщательно выстроенные гипотезы. Ведь те самые бандиты, которых она обвинила в сообщничестве с герцогиней де Модрибур, завлекли «Единорог» на рифы и уничтожили его экипаж. Следовательно, они не могли получить от Амбруазины приказ о таком преступлении, поскольку речь шла о ее собственном корабле, ведь она была на его борту и лишь чудом спаслась от гибели.
Чудом!., если только не пришел час для того, чтобы сбылось видение, явившееся той монашке из Квебека.
Дьяволица, сидящая верхом на единороге.., выходит из вод морских на берег близ Голдсборо…
Женщина с ребенком на руках вступила на песок.., своей маленькой ножкой, затянутой в дорогую кожу и красные чулки, и.., двинулась им навстречу изящной и легкой походкой.
