Уходят. Слышны звуки рояля. Входит в правую дверь ТАНЯ.
Навстречу ей СОРОКИН.
ТАНЯ. Я пришла по вашей просьбе…
СОРОКИН. Таня! Ты едешь со мной заграницу! Какие бы силы не препятствовали этому, я тебя беру с собою!
ТАНЯ (радостно). Да?
СОРОКИН. Да! Меня мучают, жалят со всех сторон! Ты не понимаешь, мое счастье, чтó ты для меня! (Обнимает.)
ТАНЯ. И я так настрадалась за эти часы! Прости, я наговорила дерзостей тебе.
СОРОКИН. Полно, полно, голубочек мой! (Смотрит на нее, любуется, потом обнимает.) Капризка ты моя маленькая!
В дверь стучат.
Войдите!
Входит РЕПОРТЕР.
РЕПОРТЕР (почтительно). Здравствуйте, Николай Алексеям! Я — сотрудник газеты, за интервью…
СОРОКИН. А, здравствуйте, дорогой… Очень рад! Проходите… Там сидит мой коммерческий директор… (К Тане) Таня! Приготавливай тут… А мы пока займемся…
Уходят в следующую комнату, закрывая за собой дверь.
ТАНЯ (прыгает). Лечу! Лечу! Лечу!
Звонит телефон. ТАНЯ берет трубку.
Алло! Да, квартира Сорокина… Он очень устал, и послезавтра мы едем заграницу… Товарищ, мне некогда с вами разговаривать!.. Его я беспокоить не буду… Давайте кончим разговор… (Кладет трубку.)
Входят ГАРСКИЙ и РЕПОРТЕР.
ГАРСКИЙ (репортеру). Словом, товарищ, пишите так: перспективы нашей промышленности в следующем квартале блестящие… Снижение себестоимости будет достигнуто до пятидесяти процентов… Качество продукции будет увеличено до ста процентов… Рационализация проводится усиленным темпом, борьба с прогулами беспощадная, в результате мы имеем только четверть процента прогулов. И те по уважительным причинам…
РЕПОРТЕР. Нам, газетчикам, это особенно приятно… Крупным шрифтом в три колонки пустим… С подзаголовком… (В дверь.) Николай Алексеич!.. Можно вас на минуточку?..
СОРОКИН входит, удивленный.
РЕПОРТЕР останавливает его и открывает наружную дверь.
Происходит вспышка магния.
СОРОКИН (вздрагивает). Что это такое?..
РЕПОРТЕР. У меня там фотограф… Ваш портрет будет помещен завтра в газете с интервью… Всего хорошего.
Уходит.
ГАРСКИЙ (Тане). Татьяна Константиновна! Как я соскучился по вас… (Целует руку, подает цветы.)
Входят КРЫМОВ и КРЫМОВА.
СОРОКИН. Ах, вот и они! Проходите, товарищи!
ГАРСКИЙ. Ну как, закончилось фабричное собрание, товарищ Крымов?
КРЫМОВ. Кончилось, всадить бы им все семь патронов, гугенотам!{299} Во какую резолюцию вынесли! Сам Глухарь секретно там присутствовал… Сейчас уехал… болен.
СОРОКИН. Глухарь все-таки был…
КРЫМОВ. Такой гугенот да не будет? А Воронин распинался!.. Ну, сплошная демагогия… Посмотрите, дескать, какой я молодой да ранний… Кончил институт народного хозяйства… Пятилетка, план, рационализация, реконструкция… А мы будто дураки… Ничего не понимаем и работать не умеем… (Здоровается с Таней.) Татьяне Константиновне мой пламенный привет! Поцеловал бы ручку, но боюсь своей старухи, всадить бы ей все семь патронов!..
ТАНЯ. Здравствуйте, товарищ Крымов. Руку целовать не обязательно.
КРЫМОВ. А о другом и не мечтаем, ввиду нашего пролетарского происхождения… Хе-хе-хе!
КРЫМОВА. Здравствуйте, товарищ…
ТАНЯ. Здравствуйте, товарищ Крымова. Присаживайтесь. Простите, я на кухню… Прислугу мы вчера уже уволили. Приходится самой…
СОРОКИН. Да, да… А я помогу.
СОРОКИН и ТАНЯ уходят в первую дверь, ГАРСКИЙ во вторую, играет на рояле.
КРЫМОВА (вслед Тане). Ну как не стыдно старому дураку с такой цацей возиться? (Передразнивает.) «Прислугу мы уволили»… Самое бы тебя в прислуги…
КРЫМОВ. Ну, брось! Оставь! Надоело… Умнейшая женщина. Он поднимает ее общественное самосознание, перевоспитывает… и будет наша… Такими швыряться…
КРЫМОВА. Перевоспитаешь эту финтифлюшку… Скорей она его с ума сведет! Да уж свела…
КРЫМОВ (раздраженно). Закрой плевательницу! Сорокин столько дал для революции… Ты… ты ведь что? Разве ты понимаешь таких людей? Он заряжает себя, омолаживается через Татьяну Константиновну, всадить бы тебе все семь патронов!
КРЫМОВА. А о чем старый член партии может говорить с этой вертихвосткой? О ссылке, о Гражданской войне? После Авдотьи Ивановны ходить сюда противно…
КРЫМОВ. И не ходи…
КРЫМОВА. Я пришла встретиться здесь с Авдотьей Ивановной…
Входят с закусками ТАНЯ и ВОРОНИН.
ВОРОНИН (к Тане). А товарищ Сорокин?
ТАНЯ. Он сию минуту будет… На кухне. Мы уволили прислугу, и теперь приходится самим… Присаживайтесь, товарищи!
КРЫМОВА (Воронину, здороваясь). Сколько лет, сколько зим… Посадили, говоришь, на место Сорокина?
ВОРОНИН. Именно, посадили…
КРЫМОВ (Воронину). Пустяки! Ты напрасно горячишься, Воронин… Я сам из рабочих, и на пушку брать меня трудненько. Я их знаю, гугенотов…
ВОРОНИН. Но вести хозяйство так нельзя. У вас Гарские ворочают, а вы поддакиваете да утверждаете… Управлять одним бюрократическим рулем — ерунда… Ни контроля, ни участия масс. Все покрывается личным авторитетом и нажимом.
КРЫМОВ. Это ты напрасно… Это с ветру тебе кажется. Уляжется, и все пойдет по-хорошему. Знаю я их, гугенотов. Было, есть и будет… Я сам от станка, нам подай, а с нас — погоди. Я измучился с прогулами, пьянкой. А тут еще подковыривают в газетах, всадить бы им все семь патронов… Писать о всем не против я… А инженер Гарский замечательный работник.
ВОРОНИН. А он наш?
КРЫМОВ. Не наш. Но в чем его идеология? В старой форменной фуражке!..{300} Надо, товарищи, критиковать, но надо понимать. Теперь идет строительный сезон социализма, в разгаре, можно сказать, а Ларечкин и бюро развернули о сырье!.. Подогревают сами в беспартийных недовольство… О сырье можно разговаривать полсотню лет… Сырье — больное место, жилищный вопрос тоже… Но ежели каждый гугенот меня будет останавливать средь улицы и забастовкой угрожать, то я, всадить бы тебе все семь патронов… лучше уйду на другой пост, чем терпеть позор! Да ну их к черту! (Воронину.) Я прошу тебя, Воронин, перебрось меня на другую фабрику. Больше у меня дыханья никакого не осталось, всадить бы им все семь патронов!
Входит ГАРСКИЙ.
ГАРСКИЙ (смутившись, Воронину). И вы здесь, товарищ Воронин?
ВОРОНИН. Да, и я здесь, гражданин Гарский… Я проверил ваши вчерашние данные, и они оказались, гражданин Гарский, по меньшей мере… преувеличенными…
ГАРСКИЙ. Как? Это самые точные сведения…
ВОРОНИН. Сомневаюсь… Вообще я во многом вынужден сомневаться…
ГАРСКИЙ. Пока не ознакомитесь, это вполне естественно…
ТАНЯ. Садитесь, товарищи!
КРЫМОВЫ садятся.
ГАРСКИЙ (Воронину). Но вы окончательно остаетесь заместителем товарища Сорокина?
ВОРОНИН. Пока еще нет…
ГАРСКИЙ. По партлинии не согласовано?
ВОРОНИН. Да…
ГАРСКИЙ едва скрывает торжество на физиономии.
ТАНЯ. Садитесь, товарищ Воронин…
ВОРОНИН. Я хотел по телефону говорить с товарищем Сорокиным, но вы почему-то не разрешили мне… я вынужден был приехать на пять минут…
ТАНЯ. Разве я с вами говорила сейчас?
ВОРОНИН. Со мной…
ТАНЯ. Извините, ради бога, я не знала… (К Гарскому.) А вы почему не садитесь, Юрий Николаич?
ГАРСКИЙ. Благодарю вас. Я только на секундочку. Тороплюсь к товарищу Трубкину.
ТАНЯ. Разве он вернулся из заграницы?
ГАРСКИЙ. Сегодня утром…
ТАНЯ. Почему же вы не захватили его с собой?
ГАРСКИЙ. Я сейчас за ним…
Уходит.
СОРОКИН с холодным поросенком.
ШАЙКИН открывает ему дверь, торжественно.
