Шум.
СОРОКИН. Клевета! Сплетня! Гарский — честнейший, культурнейший специалист… Немецкой выучки! Где факты?..
ГЛУХАРЬ. Факты? Показания самого Гарского…
СОРОКИН. Какие показания? Разве он арестован?
ГЛУХАРЬ. К вашему огорчению, да, товарищ Сорокин, арестован у вашего подъезда… Гарский, оказывается, совсем и не был спецом! Он был просто жуликом и аферистом! Ловким Хлестаковым… Только к Сорокину такой негодяй мог въехать прямо в рот, с калошами вместе. (К Сорокину.) У тебя партийной ноздри не стало. Ты перестал чувствовать, кто друг, кто враг!.. (Сорокин протестует.) Около тебя вонючее окружение прохвостов, подхалимов!.. Вот ассигновка в двадцать три тысячи на покупку квартиры… Кому столь дорогая квартирка потребовалась? Высококвалифицированному аферисту Гарскому…
СОРОКИН. Клевета!..
ГЛУХАРЬ (подает бумагу). Тогда посмотри: может быть, твой штемпель кто-нибудь подделал?
СОРОКИН (смотрит). Это штемпель мой… Но в то время всем специалистам мы покупали квартиры…
ГОЛОСА. Аферистам, а не специалистам!
ГЛУХАРЬ. А ты видел квартиры других специалистов: Миронова, Вульфа, Сахарова?
СОРОКИН. Такими пустяками заниматься?..
ГЛУХАРЬ. Почему же у Гарского хватало времени бывать?..
СОРОКИН. Что ж тут особенного?..
ГЛУХАРЬ. Нарочито банкетики устраивались для тебя? Усыпляли, убаюкивали…
СОРОКИН. Не для меня, а обычно, как и все мы устраиваем, ради отдыха…
ГЛУХАРЬ. С выпивкой и с заграничными командировочками? Потом никто в них не отчитывается? Даже паршивенький секретаришка Сорокина оказался вредителем. В течение целого года бросал важные пакеты треста в шкаф! И для чего, вы думаете? Для того, чтобы марки слизывать с них. Около трехсот пакетов найдено в шкафу. Все не отправлены по назначению. Это что такое?
Среди рабочих шум.
СОРОКИН. Я сам выгнал секретаря и прошу демагогией не заниматься.
ГЛУХАРЬ. Демагогия! Хорошо, бросим демагогию… Начнем с серьезного. Чья это записка? (Читает.) «Ваше назначение принципиально Колей одобрено. Нужно вам попросить его личного секретаря Зернова устроить две-три аудиенции у Коли, и все будет оформлено. А к нам заходите само собой, я ему буду напоминать… Таня».
СОРОКИН (вскрикивает). Откуда эти гадости раскапываете? Я не в Контрольной комиссии! Прошу допросов не учинять! Я — хозяин треста и приехал сюда выслушать доклад о происшествии…
ГЛУХАРЬ. У тебя запор мысли и понос слов. Ты довел рабочих до забастовки, а теперь приехал «выслушать доклад»!.. Поздно, товарищ, выслушивать доклады. Нужно пресечь немедля ваши безобразия, выяснить рабочим подлинных виновников и сказать: «Товарищи, забастовку делать вы вправе, но нужно делать ее, только использовав все средства…» Я и заявляю здесь партийным и беспартийным рабочим: трестовское гнилье мы сметем… Мобилизуем все средства к восстановлению нормальной работы фабрики… А таких руководителей, как Сорокин, притянем к партийной ответственности…
СОРОКИН. Я отдал всю жизнь рабочему классу! И не позволю издеваться над собой… Вы хотите обвинить меня в каких-то преступлениях? Не удастся, товарищи! Я — чист. Сплетни о буржуазном окружении можно возвести вокруг всякого ответственного работника! Но это только сплетни…
ГЛУХАРЬ. Ты каждый год мотаешься по заграницам отдыхать.
СОРОКИН. Но разве я не заслужил перед революцией этого права?!
ГОЛОСА. Ага! Вексель предъявлять революции?
СОРОКИН. Никаких векселей я не предъявляю, но раздувать это дело могут только такие демагоги, как Глухарь!.. (Кричит.) Они некультурны и безграмотны. И гордятся этим. Они думают: мы без Европы все построим сами! Они щеголяют российским бескультурьем! Я боролся всю жизнь за идеи социализма, товарищ Глухарь, за коммунизм! И неужели я не имею права сказать «устал» и ехать заграницу?
ЛАРЕЧКИН. Устал?! Вздремнуть хочется?
1-й РАБОЧИЙ. А возле тебя царского городового поставить?
2-й РАБОЧИЙ. Чтоб покараулил пока!
ГОЛОСА. А мы не устаем! Все устали!
ЛАРЕЧКИН. Ты не устал, а разжирел! Если бы ты помнил, чем был раньше наш рабочий класс и чем стал теперь…
ГЛУХАРЬ. Он на холостом ходу работает… Оторвался и от масс, и от партии… Связь с бесхребетным элементом!..
СОРОКИН. Здесь пытаются инсценировать суд рабочего класса надо мной. Но я, товарищи, заявляю: приехал я сюда выслушать доклад о происшествии. И если мне не удастся достигнуть этого, я… вынужден уехать…
Хочет уйти, но его задерживают.
1-й РАБОЧИЙ. Товарищи! Мы ответственных видим только на Октябрьских торжествах! А Сорокина и тогда не бывает.
2-й РАБОЧИЙ. Убрать директора Крымова.
Входит делегация беспартийных рабочих.
ДЕЛЕГАТ. Рабочие требуют сейчас же дать полное разъяснение по всем больным вопросам!..
ГОЛОСА. Сырье! Жилищный вопрос… О сырье давай!
СОРОКИН (останавливается). Я поручаю заместителю, товарищу Воронину, дать исчерпывающие объяснения, а мне некогда…
ВОРОНИН. Я сделаю доклад, но зачем же ты бежишь? Потребуются твои разъяснения.
СОРОКИН. Я не бегу. (К Глухарю.) Но подсудимым у тебя быть не желаю и не буду… Как не стыдно взвинчивать рабочих гнусной демагогией?! (Кричит.) Это — травля! (К Глухарю.) Я еду в це-ка-ка! Там поговорим.
Уходит.
Шум. Крики.
— Куда, куда?!
— О сырье!..
— Не выпускать!..
ГЛУХАРЬ (к делегации). Сейчас я выйду. Поговорим о всех больных вопросах…
ЛАРЕЧКИН. К порядку!
1-й РАБОЧИЙ. Товарищи! Мы должны поставить вопрос перед рай-ка-ка о снятии с работы Крымова!
ГОЛОСА. Правильно! И Сорокина!
2-й РАБОЧИЙ. Заслушать доклад о сырье!..
ГЛУХАРЬ. По этому вопросу мы сегодня вынесем свое жесткое постановление… У кого имеется добавочный материал, гоните срочно мне.
1-й РАБОЧИЙ. О Сорокине и Крымове поставить вопрос! Нужны они партии или нет?
ГОЛОСА. Правильно!
ГЛУХАРЬ. Сегодня мы и поставим!
С делегацией и ВОРОНИНЫМ уходит.
КРЫМОВ (1-му рабочему). Вопрос: кто больше нужен партии. Ты или я?..
ЛАРЕЧКИН. Товарищи! Бюро партколлектива предлагает принять такую резолюцию. (Читает.) «Партколлектив фабрики „Красная Заря“ предлагает соответствующим парторганизациям председателя треста Сорокина и директора фабрики Крымова с работы снять и передать материал об них в це-ка-ка».
ГОЛОСА. Правильно! Нет, неправильно! Мы не можем ставить вопроса о Сорокине! Нет, можем!
КРЫМОВ просит слова у ЛАРЕЧКИНА, тот отказывает.
ЛАРЕЧКИН. Ну хорошо. Наговорился ты… Я голосую… Кто за предложенную резолюцию, прошу поднять руки. Кто против? Раз, два, три… десять… Кто воздержался? Пятеро! Принято!
ВСЕ. Правильно!
КРЫМОВ (просит слова у Ларечкина). Я протестую против Ларечкина! Слова не дал перед голосованием… Я хочу сказать важное…
ЛАРЕЧКИН (Крымову). Не о чем тебе говорить… (К собранию.) Товарищи! Просит слова Крымов.
Шум.
ГОЛОСА. Довольно! Пусть выйдет к беспартийным. Они зажимщику покажут… Дать слово!..
ЛАРЕЧКИН. Ну, пусть скажет. Только покороче!
Собрание затихает.
КРЫМОВ (вкрадчиво). Так травить нашу старую гвардию, старых партийцев, которых можно сосчитать по пальцам, не дело, товарищи. (Кричит.) Это не самокритика, а травля, всадить бы вам все семь патронов! О себе не говорю я. Может быть, я заслужил. Я не хочу увиливать! (К Воронину.) Во многом виноват… И я уйду отсюда сам… Осточертело… Но с товарищем Сорокиным так обращаться (вскрикивает) партия вам не позволит!
ГОЛОСА. Опять зажим! Рот затыкаешь?
КРЫМОВ. Охлестывать старую гвардию помоями на потеху обывателя могут только контрреволюционеры! Тут не самокритика, а самооплевывание!
ЛАРЕЧКИН. Товарищ! Не грози, пожалуйста! Говори по существу.
