Эста почувствовала, что у нее отвисает челюсть. Яркожелтые короткие юбки и курточки открывали по максимуму ноги в высоких черных сапогах и белую кожу животов танцовщиц.
Выйдя, танцовщицы замерли в неподвижных позах, встав каждая посвоему.
ТрумтумтумТУМ! – Барабан сменил ритм, и пятерка пришла в движение. Очень ритмично и синхронно. И весело. Девочки лучезарно улыбались и делали движения, которые у них получались както очень игриво.
Озорницы, пришла в голову Эсты мысль после нескольких минут танца, ох и озорницы! Что делают…
Спустя какоето время танец изменился. В руках выступающих появились поднятые ими с пола кинжалы, которые, видно, были положены туда загодя и дожидались своего часа. К звуку барабана добавился низкий, очень гулкий звук струны и резкий, костяной щелчок какогото инструмента, который Эста никогда до этого не слышала. Рисунок танца стал резче и агрессивней. Девчонки изображали бой с кинжалами. По отдельности и делясь на группы. Выглядело все очень здорово. Внезапно танцовщицы развернулись в одну линию и на мгновение замерли.
Тресь! – с громким треском распахнулись в их руках большие красные веера.
– Ааха! – выдохнули скамейки зрителей, никак не ожидавшие такого чуда.
Дальше начались чудеса с веерами. Их стороны оказались покрашены в разные цвета, и, когда танцующие стали делать из них композиции, складывая цвета поразному, по зрительному залу пронесся нескрываемый гул одобрения.
Вот те и зверушка… подумала Эста, наблюдая за танцем. И где Динка его нашла? Как он это придумал? Ведь точно он придумал! У нас ничего такого в помине никогда не делали. Нужно будет обязательно поговорить с девочками об этом княжиче… После выступления. Сразу. Пока они под впечатлением. Как бы не аукнулась нам эта красота…
Эри
– Хай! – сказал я, заходя в двери и приветствуя Лиссу и ее девчонок.
– Здравствуй… – както напряженно отозвалась она, остальные вообще промолчали, глядя куда угодно, только не на меня.
Я мгновенно отметил всеобщую неловкость. Так… И что, интересно, успело приключиться за ночь? Вчера был день успеха. Зажгли мы так, что никто не остался равнодушным. На трибунах гудели молодые, теткиварги спорили в жюри, короче, выступление вышло скандальным. То, что нужно. На Земле, в эстраде, чем больше скандала, тем лучше. Здесь это тоже сработало. Тетки в жюри спорилиспорили, в конце концов потребовали повторить.
– Девочки, это ваш звездный час! – подмигнул я малость растерянным варгушам. – Не робейте! Сейчас вы взлетите на самый верх! Давайте, давайте, пошли!
Или вас сожрут, добавил я, правда уже про себя, глядя в их удаляющиеся спины.
После выступления, которое было еще более благосклонно встречено публикой, судя по хлопкам и реакции на скамейках, в жюри опять затеяли спор. Что они там делили, было совершенно непонятно.
В конце концов поступил приказ – костюмы не снимать, реквизит не убирать, сесть на скамейки и вести себя тихо до конца выступлений. Сели, посидели, поглядели на выступающих. На нас тоже глазели. Все близко сидящие к нам зрительницы просто глаза обломали. Зря я волновался, что чулки и короткие одеяния не вызовут необходимой реакции. Нормально все! Вызвали! Похоже, любая из зрительниц с удовольствием бы примерила это все на себя. Особенно народ потрясали чулки, резинки которых так небрежно и както уж очень часто (на мой взгляд) показывались изпод желтых коротких юбок девчонок. Короче, просидели мы до конца всего конкурса. Под занавес нам предложили еще раз повторить свой номер. Пошли, зажгли. Я уже был совершенно спокоен. Все выступающие после нас с нами и рядом не стояли.
Мы были объявлены победителями! Ох и визгу же было! От избытка чувств девчонки устроили между собой обнималки прямо на арене. Потом вспомнили про меня и тоже принялись обнимать. Словно на Земле. Во всей этой кутерьме я на секунду запечатлел лицо Эсты, которая взирала на это действо, хмуро поджав губы. А потом мы тихо и мирно разошлись по домам. Я вообщето удивился, предполагая, что девчонки должны гульнуть, отметить событие. Но нет. Завтра! Вот спланируем и отметим. Какие правильные девочки. Однако завтра уже наступило, а они сидят с кислыми лицами.
– И что у нас случилось? – полюбопытствовал я.
– Знаешь, Эри, ты, конечно, очень хороший… но… но нам больше не стоит встречаться… – после продолжительного всеобщего молчания сказала Лисса, старательно пряча от меня глаза.
– Это почему? – никак не ожидав такого ответа, растерянно произнес я. Вышло донельзя глупо. Я прямо увидел себя со стороны с изумленными глазами и открытым ртом.
– Ты нам не принадлежишь. Ты вещь леди Дины, и мы не можем с тобой встречаться! – влезла Нелла, прямая и без затей, словно рельса.
– Я ВЕЩЬ?! – Потрясенный услышанным, я ткнул себя в грудь пальцем. – Я… ВЕЩЬ?
А в ответ… тишина…
– Ну… ты же леди Дины… и у тебя знак… – пролепетала Нелла, опуская глаза.
Знак значит. Ошейник. Пока, значит, нужен был, не замечали. А как победили – так все! Гуляй, Вася! Не нужен. Ах вы ж твари!
– Все ясно. Я все понял. Вы победили, и я вам больше не нужен и могу катиться на все четыре стороны. Это ваша благодарность такая? Здорово! Отдайте мне гитару. Я пошел!
– Эри… ну все не так… Нелла просто не так сказала. Мы тебе очень благодарны, – но… – начала Лисса.
– Отдайте мне мою гитару, – набычившись и глядя на нее исподлобья, сказал я, – гитару! Я не желаю оставаться с вами ни одной лишней минуты!
Лисса прикусила нижнюю губу.
– Вот, – сказала Вирела, протягивая мне принесенную гитару.
Я молча взял ее у нее из рук и, повернувшись, не прощаясь, вышел.
Пум! Хлопнула дверь.
Некоторое время царила тишина, потом Нелла произнесла:
– Обиделся…
– А ты не могла это какнибудь подругому сказать? – резко повернулась к ней Лисса.
– Что сказать? – опешила та. – Все правильно я сказала. Как вчера леди Эстела говорила, так я и повторила!
– Дура ты, Неллка! Ну какая он тебе вещь! Теперь он на нас обиделся…
– Обиделся, – подтвердила Вирела, – у него такие глаза были. Любой бы так сделал, если бы его вещью назвали. Точно – дура ты, Неллка!
– Сами вы дуры, – надула губы Нелла, – у него же ошейник! Эстела сказала – вещь леди Дины.
Лисса с Вирелой в ответ только вздохнули.
Осведомитель
Твари неблагодарные!
Я шел вдоль улицы, кипя от гнева и обиды. Я столько для них сделал, а они… они выкинули меня при первом же удобном случае! Попользовались и выкинули! Сволочи!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
