Читаем без скачивания Белая женщина - Михаил Маковецкий

— С удовольствием отвечу на ваш вопрос, — сказала доктор Светлана, — Да, действительно, это позорное явление до сих пор не изжито в нашей стране. Что же касается сути интересующей вас проблематики, то могу сообщить, что мнение учёных на этот счёт расходятся, но отечественная научная школа в лице доктора Керена определяет разврат как секс, в котором ты не участвуешь.

— А вот ещё один звонок наших радиослушателей, — прощебетала ведущая. — Ветеран труда, татарин по национальности, проживающий в поселении Ливна, спрашивает, чем женская грудь на ощупь отличается от девичьей? Мне кажется, что ответ на этот вопрос интересует многих радиослушателей.

— Действительно, — приступила к квалифицированному ответу доктор Светлана, — опытный мужчина легко отличит на ощупь грудь юной девушки от груди зрелой дамы, если он не глух от природы. Для этого лишь необходимо внимательно прислушаться к высоте, громкости и продолжительности характерного в таких случаях визга, и ваши сомнения будут легко разрешены.

Далее на радиостанцию «Бывшая Родина» вновь позвонила медсестра Фортуна.

— Я много лет работаю в системе здравоохранения, — чистосердечно призналась медсестра из народа, — и меня давно интересует следующий вопрос. Иногда на таблетках встречается глубокая борозда, как бы разделяющая её на две половинки. Хотелось бы знать, для чего она предназначена?

— Признаться, ваш вопрос на какое-то мгновение поставил меня в тупик, — ответила доктор Светлана после некоторого раздумья, — Но потом я вспомнила, как один из младших медбратьев Офакимской психиатрической больницы, пациенты любовно называют его Сынок, рассказал мне следующее. Иногда случается, что человек психически болен, нуждается в медикаментозном лечении, а лекарства принимать не хочет. В этом случае, согласно распоряжению доктора Лапши, медбратья вставляют пациенту таблетку в задний проход и вкручивают её отвёрткой. Именно для таких случаев и предназначена борозда, делящая таблетку на две половинки.

Но, выяснив для себя предназначение бороздки, разделяющей таблетку на две половинки, Фортуна не успокоилась. Прорвавшись в эфир, медсестра из народа была полна решимости прояснить все вопросы, которые поставила перед ней жизнь. Следующая передача радиостанции «Бывшая Родина» была посвящена ответам на вопросы радиослушателей юридического характера. В качестве специалиста в области юриспруденции выступал ветеран правоохранительных органов Дан Зильберт. Вопрос Фортуны к заслуженному ветерану звучал следующим образом.

— Если женщина, — спрашивала любознательная медсестра, — спешит на работу. И в это время она обжигает себе внутреннюю поверхность бёдер на всём протяжении горячим кофе, стаканчик с которым она поставила себе между ног, так как её пришлось управлять автомобилем и разговаривать по сотовому телефону. А машина резко дёрнулась. Можно ли считать полученные ожоги производственной травмой?

— С удовольствием отвечу на ваш вопрос, — ответил, как обычно вежливый Дан Зильберт. — Ожоги внутренней поверхности бёдер, тем более на всём протяжении этой части тела, несомненно, являются основанием для временной потери трудоспособности. Но в случае, если ваша профессиональная деятельность напрямую сопряжена с использованием рассматриваемой мною части тела. Тем более что как я себе представляю, кофе пролился главным образом на верхнюю часть бёдер, и ожоги затронули не только ноги.

Далее на русскоязычную радиостанцию «Бывшая Родина» позвонил радиослушатель, который ошибся номером.

— Алло? Это секс по телефону?

— Ну что вы, — проворковала ведущая.

— Значит так, — продолжил радиослушатель, позвонивший в редакцию по ошибке. — Никаких кружевных трусиков, ажурных чулок и прочих глупостей. Ты доярка. Пышная и раскрасневшаяся. Абсолютно голая, но в резиновых сапогах. Звать тебя Васильевна и по праздникам ты гонишь самогон. Мы на сеновале. Сверху на мои ягодицы через дырявую крышу капает холодный осенний дождь, но это не мешает сосредоточиться. Снизу поднимается густой запах конского навоза, что создаёт атмосферу тепла и уюта.

— Ну, Васильевна, с богом, — говорю я, и ты крепко обхватываешь меня ногами. Я чувствую, как от холодной резины твоих сапог отваливаются кусочки засохшего навоза. Осенний дождь переходит в ливень. Холодные капли, падающие на мои ягодицы, превращаются в ручейки, стекающие по нашим телам в глубь сеновала. Но вот тебя пронзает судорога, и ты глубоко вдыхаешь напоённый конским навозом воздух. Потом мы долго лежим, тесно прижавшись друг к другу. Запах солярки от моего комбинезона сливается с ароматом коровника от твоей телогрейки. Смеркается. Где-то не вдалеке работает телевизор. Идёт программа «Время». Я люблю тебя, Васильевна, ты снишься мне каждую ночь. Я не могу жить без тебя! Я скоро приеду, и мы оформим брак в сельсовете. Тогда тебя пустят в Израиль по гостевой визе. Я уже купил пол домика в Иерухаме. Это в пустыне, но у нас есть приусадебный участок. Ты посадишь там розы, о которых мечтала лёжа на сеновале. За воду я заплачу, можешь не волноваться. Я также оплачу первый год за больничную кассу, а потом тебе дадут статус временного жителя. Ты меня слышишь, любимая?

Это был последний звонок радиослушателя, после чего пришло время новостей.

— Вчера в Кремле, — с нескрываемым восторгом сообщил диктор, — указом президента была убита муха. После чего указ был незамедлительно возвращён в стол.

— Ну почему у всех работа протекает в деловой атмосфере, и только в моём отделении постоянный шум и непрерывные недоразумения, — подумал доктор Лапша, выслушав сводку новостей радиостанции «Бывшая Родина». Придя к по своему справедливой мысли, что в отделении судебно-психиатрической экспертизы пора наконец навести порядок, доктор Лапша направился в комнату медсестёр.

— Я вас прошу выключить радио, — сказал он Яну Кацу, — и так в отделении стоит такой шум, как будто это не больница, а железная крыша, на которой сношаются скелеты.

Доктор Лапша мечтал стать подлинно народным лидером, а не просто заведующий отделением психиатрической больницы и иногда допускал в своей речи выражения сочные и образные.

— В конце концов, мы лечим душевные расстройства, а не СПИД, понос или золотуху. Я хочу надеяться, что все мы молоды духом, но далеко не дети. И вы должны понимать, что мы лечим душевные расстройства, а не СПИД, понос или золотуху. Я надеюсь, что все вы молоды духом, но далеко не дети, и прекрасно понимаете, что шум негативно воздействует на состояние психического здоровья. Мне особенно приятно сознавать, что именно отечественные учёные установили, что результаты опытов на тихих и спокойных добровольцах существенно отличаются от результатов опытов над теми, кто кричит и вырывается.

— А вот здесь, батенька, позвольте вам возразить, — неожиданно прервал доктора Лапшу старик Ананий. — Как сейчас помню, что во время строительства железной дороги Петербург-Москва, мой прапрадедушка, человек редкого душевного здоровья, подал прошение генералу Клейнмихелю, предлагая ему сотрудничество своих подчинённых гномов, уверяя своим честным словом, что эта сволочь, которая разрабатывает подземные жилы благородных металлов и бронзовых руд, будет гораздо полезнее всех инженеров и землекопов в мире. Ответа он не получил, но продолжал упорно подавать прошения как генералу Клейнмехелю, так и непосредственно царю Николаю I-му до тех пор, пока его официально не попросили не предлагать более своих услуг.

— Шампунь «Склерозный» — забудь про перхоть, — не скрывая своего ликования прокомментировал конструктор крыла-парашюта содержательный и чрезвычайно уместный экскурс старика Анания в не лишённую драматических поворотов историю строительство железной дороги Петербург-Москва, — очень жаль, что карьера замечательного прапрадедушки старика Анания была прервана на взлёте. Тем более что несознательные народные массы так и не поднялись на его защиту. У человека, пережившего такое, могут опуститься не только руки, но и всё на свете. К счастью, первый мусульманский железнодорожник на Руси, прапрадедушка старика Анания, оказался не таков. И в результате мы имеем удовольствие общаться с юным душой Ананием, каждое высказывание которого лично для меня всегда праздник. В тронутом склерозом мозгу дедушки Анания направило поток ассоциаций в новое русло.

— Хотите, чтобы ваша свадьба запомнилась вам на всё жизнь? — спросил он доктора Лапшу, — Если да, то к вашим услугам картавый тамада-заика.

— Конечно, он хочет, — сказал неуёмный конструктор крыла-парашюта беря богатого воспоминаниями дедушку под локоток, — доктор Лапша давно собирался перейти от безалкогольных свадеб через непорочное зачатие к безлюдной технологии. Без тамады-заики ему просто не обойтись. Тем более, что его супруга по профессии логопед.