Рыхлая почва должна была замедлить людей Тави и сделать их более уязвимыми для яростной атаки.
Старый Маэстро Магнус стоял на деревянном стуле, отчаянно теребя свою бороду, которая была подпалена, но, будучи невидимым для подземных нападающих на своем хлипком насесте, он был практически невредим.
Тави приземлился легко, буквально на носочки, как раз когда облаченный в хитиновую броню мужчина обрушил смертельный удар огромного размера меча на Варга.
Каним парировал усиленный фуриями удар с помощью идеально выполненного отклоняющего приёма, перенаправил эту огромную мощность, отведя его в сторону под углом, вместо того чтобы использовать грубую силу, подставив свой клинок из кроваво-красной стали под алеранский двуручный меч.
Каним сделал плавное движение вперёд и в сторону, следуя за движением длинного меча, грациозно, несмотря на свои огромные размеры и вес, и нанёс один точный удар.
Порабощённый Гражданин упал ему под ноги уже мёртвым, его голова держалась только на клочке мышц и кожи.
Варг продолжил движение, не останавливаясь, его клинок нацелился на охранника и заставил остановиться за долю секунды до того, как тот атаковал Тави.
— Где? — спросил Тави на канимском.
Варг указал направление когтистым пальцем, затем развернулся и бросил свой большой изогнутый клинок с усилием, от которого сократился, казалось, каждый мускул поджарого тела.
Клинок дважды перевернулся в воздухе и вонзился в спину одного из двух вражеских заклинателей земли, напавших на его сына Насага.
Брошенное оружие поразило врага с такой силой, что пробило хитиновую броню, кроме того, Тави увидел, как голову нападавшего откинуло назад, и ясно услышал, как от жестокого удара хрустнули позвонки под ошейником.
Тави посмотрел в направлении, указанном Варгом и увидел Королеву Ворда, исчезающую в тумане, созданном шаманами и все еще окружающим лагерь.
Ее преследовала Китаи, как и ожидал Тави.
Чего он не ожидал, так это лицезреть их бегущих по крышам стандартных белых холщовых палаток Легиона.
Палатки были в основном северного образца, предназначенные для защиты от воды и снега.
Два вертикально стоящих столба, поддерживающих длинную поперечную жердь, которая и являла собой верхушку крыши.
Поперечная жердь была, наверное, полтора дюйма толщиной.
Китаи и Королева бежали по ней, как будто, она была шириной с проспект бывшей Алеры Империи.
Тави взмыл вверх в сопровождении рева воздушного потока под ним.
Хотя Китаи и Королева Ворда двигались гораздо быстрее, чем любой человек, не использующий заклинательство, полет был еще быстрее.
— Будь возле Принцепса, — прокричал кто-то за его спиной, похоже, что Максимус.
Еще один ревущий поток присоединился к нему, и Тави, бросив взгляд через плечо, увидел Крассуса, сопровождающего его с мечом, обагренным кровью.
Китаи неслась, преодолевая за полшага расстояние от одного конца палатки до другого, перескакивая на следующую, следуя за Королевой Ворда.
Когда Тави приблизился, она отставала от Королевы всего на фут, и следующим прыжком между опорами палатки поравнялась с ней.
Меч Китаи, полыхая аметистовым огнем (как, кровавые вороны она сделала это? Огонь Тави всегда выглядел… как огонь), дотянулся до Королевы и метнулся вниз к лодыжке. От повреждения Королеву спасло только то, что в последний момент она отдернула ногу.
Китаи своим сокрушительным ударом замедлила Королеву и позволил остальным заклинателям Первого Алеранского догнать их.
Королева крутанулась в воздухе, её тело исказилось, что могло быть только эффектом, вызванным заклинательством воздуха, и когтистая нога пнула Китаи, как раз взлетевшую в воздух во время очередного прыжка, целясь в лицо.
Китаи не была захвачена врасплох этой атакой и успела подставить левую руку — но будучи вдали от поддержки каких-либо фурий земли, не смогла противостоять силе Королевы.
От пинка кости сломались, а из располосованной кожи брызнула кровь.
Китаи вскрикнула и потеряла равновесие, когда вновь опустилась на жердь, свалилась на холщовое полотнище и опрокинула палатку.
Королева ворда сделала один презрительный шаг по поперечной жерди палатки, прежде чем та могла упасть, затем продолжила двигаться в прежнем темпе.
Она на мгновение встретилась взглядом с Тави, и выражение её лица встревожило его. Он вообще редко видел, чтобы королевы ворда проявляли какие-либо эмоции, а он сталкивался с несколькими — но лицо этой королевы не было похоже на маску.
Она улыбалась детской счастливой улыбкой радости и волнения, такое выражение бывает только у ребёнка среди любимых игр и на праздновании Дня рождения.
Кровавые вороны. Существу было весело.
Тави испустил крик ярости и полетел еще быстрее, лезвие меча было приготовлено для удара в кавалерийском стиле, но Крассус пронесся мимо него, годы опыта оказались предпочтительней грубой силе Тави в заклинательстве.
Он перехватил меч левой рукой и устремился к летящей Королеве справа.
Молодой Трибун явно хотел отвлечь на себя внимание и ослабить ее защиту, чтобы Тави мог нанести смертельный удар слева.
Тави слегка изменил траекторию полета, так что, задев яростный воздушный поток Крассуса, края его плаща порвались в клочья.
Он приложил усилия и вполовину сократил расстояние между собой и возглавляющим атаку Крассусом.
Прежде чем они достигли Королевы, та между шагами взвилась в воздух и совершила оборот вокруг себя, одновременно с этим движением бледной руки она рассыпала в воздухе облако кристаллов.
У Крассуса не было ни единого шанса.
Кристаллы соли разорвали его фурию в клочья до того, как он распознал угрозу.
Издав короткий разочарованный вопль, он упал в море белых палаток внизу, ломая толстые столбы и разрывая прочное полотно сокрушительной силой своей скорости.
Тави резко развернулся влево, закрутившись штопором и едва уклонившись от брызг из кристаллов соли, при этом почти потеряв контроль над полётом.
Отчаянным усилием он создал напор ветра, пославший его по дуге вверх, не дав запутаться в палатках, а резкий, металлический смех королевы ворда издевкой летел ему вслед.
Движение её руки породило сферу огня, поглотившую полдюжины легионеров, выбегавших из палаток, и с каждым шагом она бросала новые и новые сферы налево и направо, убивая людей так же легко, как ребёнок давит муравьёв.
Крики ужаса и агонии следовали за ней по пятам.
Тави выровнял полет и яростно потряс головой.
Он не должен был позволить эмоциям возобладать.
