не могут быть Блуждающими! Или они до сих пор не знают?..
Одна из трёх женщин, лет сорока, плотная, чернокожая, с разноцветной татуировкой на открытом правом предплечье в виде надписи: “Сыновья Джон 2073, Джек 2075, Пит 2078”, – отделилась от группы стрелков и медсестёр, и направилась в нашу сторону.
– Беорегард, как же ты долго! – заговорила она необычным, словно осипшим голосом. – Мы уже думали отправлять за тобой поисковую бригаду!
– Всё в порядке, Пола.
– Дети не инфицированы, а с ней что? – женщина начала засвечивать мне глаза, на что я почти сразу отреагировала зажмуриванием. – Она тоже чиста, – вынесла поспешный вердикт доктор. – Но ранена.
– Ей необходим осмотр.
– Это всё? Больше никого не привёз?
– Ещё один. В багажнике.
Услышав это, Пола заметно округлила свои глаза и слегка наклонила голову вбок, что выдавало её беспокойство:
– Что ты хочешь этим сказать? Он инфицирован?
– От Металл, Пола.
– Что?
– Парень Металл.
– Не может такого быть, наши опыты ещё не завершены…
– Их успели завершить русские…
На этом моменте я поплыла. У меня подкосились ноги и вдруг меня повело куда-то вправо. Что происходило после – я не знаю.
***
Я очнулась на твёрдой кушетке в комнате с выедающим глаза ярким освещением. Аккуратно осмотревшись, я поняла, что нахожусь в докторском кабинете, но я никак не могла вспомнить, как именно я могла оказаться в подобном месте. Последнее воспоминание, приходящее на ум: вылетевшая в кювет и перевернувшаяся машина…
Сначала я уперлась на предплечья, а после заставила себя сесть. Только сев я вдруг вспомнила всё, что произошло после аварии. От просветления в голове мне немного полегчало. Глаза быстро привыкали к свету, и теперь он не казался чрезмерно ярким, но становился всё более тусклым. Пальцами правой руки я коснулась болящего места на голове и ощутила что-то неладное. Увидев зеркало на стене слева от единственной в кабинете двери, я встала и неуверенным шагом подошла к нему. Всё было не так страшно, как казалось наощупь, но и не особенно вдохновляло: на мою голову наложили марлевую повязку, повязав её вдоль лба. По тому, как аккуратно обошлись с моими волосами, постаравшись их красиво вытащить из-под повязки, я поняла, что такая работа может принадлежать женщине.
Не успела я додумать мысли о своей окровавленной у правого виска повязке и бледной коже, как вдруг дверь справа от меня распахнулась и в комнату вошла та самая Пола, которую я успела запомнить перед тем, как потеряла сознание.
– Первая ночь спокойствия за последние пять дней: ни одного Блуждающего у стен Рудника не осталось, стоило только военным развесить эти рупоры по периметру всей стены… Ой, твоя красавица очнулась, – доктор резко обернулась, заметив меня справа от себя. Меня сразу же кольнуло словосочетание “твоя красавица”, потому что вслед за этой женщиной в комнату вошёл Беорегард. – Как ты себя чувствуешь, дорогая?
Я перевела взгляд с огромной фигуры Беорегарда на Полу, которая была на полголовы ниже меня.
– Хорошо, – наконец процедила я.
– Хорошо? Ха! Я бы сказала, что ты можешь чувствовать себя не лучше, чем более или менее терпимо, – с этими словами доктор направилась к своему столу, обошла его и, уже опускаясь на кресло, продолжала. – Твоя голова сильно пострадала, но, благо, ушиба ты избежала. Тебя может подташнивать в ближайшие пару суток, ну, знаешь, как при токсикозе во время беременности.
– Нет, не знаю…
– Значит, те дети не твои?
– О… Дети… Нет, они не мои.
– Ну а муж у тебя есть? – я молчала. – А парень?
– Нет у меня никого, – не понимая сути допроса, коротко ответила я.
– А кто тогда тот, которого мы вытащили из багажника?
– Это мой племянник – Тристан. Он и твой племянник тоже, – я многозначительно посмотрела на стоящего рядом Беорегарда, сверлящего меня тяжёлым взглядом. Своим же взглядом я явно требовала от него, чтобы он хотя бы немного прояснил ситуацию. Но он определённо не собирался ничего прояснять. Только смотрел на меня серьёзным взглядом сверху вниз, отчего мне с каждой секундой становилось всё более и более не по себе.
– Вот как… – вновь раздавшийся голос Полы позволил мне наконец освободиться из зрительного плена своего молчаливого оппонента. – Значит это дети Кармелиты?
– Да, дети Кармелиты, – наконец решил подать свой баритон Беорегард.
– И Рэймонда, – почему-то нахмурилась я.
– Ну да, – опустила глаза в стол доктор, – дети Кармелиты и Рэймонда. У меня для тебя замечательные новости, дорогая, – странным взглядом посмотрела на меня Пола, так что я уже ожидала сарказма. – Моим сыновьям двадцать один, девятнадцать и шестнадцать лет, и только у младшего есть девушка. Так уж получилось, что с девушками у нас сейчас дефицит, так что как тебе моё предложение?
– Что… – это был даже не вопрос, это было искренне непонимающее “что”.
– Пола, прекращай свои косые шутки, – Беорегард неожиданно взял меня под руку. – Мы уходим.
– И далеко это вы собрались? Детей можешь забирать, а свою красавицу и старшего племянника придётся оставить.
– Что с Тристаном? – мгновенно вскипятилась я, забыв замечать уверенно сжимающую мой локоть руку Беорегарда.
– Что с ним может быть, он ведь Металл, – с безразличием взмахнула рукой доктор. – Укушен Блуждающим, так что бредить парню неделю-другую, пока организм не переработает яд. Поставим его на капельницу, может быть это ускорит процесс его выздоровления, но мы ещё с таким не сталкивались лоб в лоб, так что наверняка назвать точные сроки возвращения пациента к сознанию не могу.
– Пола, я забираю её, – терпеливо дослушав или, вернее, дав мне дослушать доктора до конца, вновь подал голос Беорегард, продолжающий удерживать мою руку чуть выше локтя.
– Да я уже поняла, – тяжело вздохнула Пола, отбросив чёрную ручку-перо на стол перед собой. – Передам Джону и Джеку, что светит им глубокое одиночество. Только учти: ей необходим покой.
– Да я уже понял, – передразнил собеседницу мужчина, и с этими словами дверь за моей спиной, за которую Беорегард буквально выволок меня, с грохотом захлопнулась.
– Где дети? – мгновенно высвободила свой локоть из его хватки я. – Мы оставим Тристана здесь?
– Здесь он будет в большей безопасности, чем где бы то ни было. Остальные ждут нас в машине. С ними тоже всё в порядке. У младших только гематомы и царапины, а у Спиро немного треснуло ребро.
– Треснуло ребро?! – что значит “немного”?! Как о подобном можно сказать “немного”?!
– Всего лишь ребро, Теона. Не шея, – совершенно спокойным тоном отозвался на мой взволнованный взгляд Беорегард, словно мы говорили о порезе пальца, а не о серьёзном повреждении кости.
