Услышав это, я мгновенно «отрезвела» и уставилась на своего спутника.
— Что?
— Ты забыла, — со снисходительной улыбкой констатировал Зак.
Я оторопело заморгала, пытаясь прийти в чувства.
Вот черт… Я действительно забыла об этом. Остановись-ка, мир. Какое сегодня число?
Мои извилины чуть не лопнули от напряжения, и я громко ахнула.
— Точно! Сегодня ровно месяц, как мы начали встречаться, — пробормотала я, чувствуя, как от взыгравшегося волнения начали неметь ступни.
Зак готовил мне сюрприз, а у меня совершенно вылетела из головы наша первая дата.
— Прости, я…
— Тшш, — он приложил палец к моим губам. — Ты многое пережила за последнее время и совсем неудивительно, что забыла об этом. Я понимаю. И ничего не требую. Разве что любви и ласки.
Я крепко обняла его за шею.
— Спасибо. Это великолепно.
Мы сели за столик. Я все еще разглядывала зал. Откуда ни возьмись, появился темноволосый официант в белоснежной рубашке и черных брюках. Я позавидовала его осанке и неосознанно выпрямила спину.
— Добро пожаловать в «Crowle Plaza Gold», — торжественно объявил парень. — Я к вашим услугам на весь вечер, — он совершил легкий поклон и протянул нам по меню. — Что будете заказывать?
Смахнув непослушный, завитый локон со щеки, я уставилась в список блюд, большинство из которых даже прочесть не смогла, и чуть не потеряла душу, заметив цены. Обеспокоенно взглянула на Зака. Он уверенно кивнул мне и озвучил свой заказ:
— Мне лосося в апельсиновом соусе.
Официант быстренько чиркнул что-то в блокнотике, кивнул и обратил свой взор на меня.
— Что будет ваша дама?
Мои щеки зарделись.
— Я… эмм… то же, что и он, — стрельнула глазами на Зака. Тот выдавил подбадривающую улыбку.
— Сейчас все будет, — официант упорхнул за мою спину.
— Ты сумасшедший, — я сложила локти на краю столика.
Зак осветился широкой улыбкой.
— Ты делаешь меня таким. Скажи мне кто-нибудь два года назад, что я превращусь в такого романтика — ни за что бы не поверил.
— Все было настолько плохо? — спросила я.
— Ну, не то, что бы я был бесчувственным чурбаном, — Зак откинулся на спину сидения и расстегнул пуговицы черного пиджака. Как я могла забыть сказать, что в костюме он выглядел чертовски привлекательно и сексуально? — Просто не видел смысла стараться для тех, к кому ничего не испытывал, кроме вожделения.
— А что ты чувствуешь ко мне? — я смутилась от собственного вопроса.
— Любовь.
Мне срочно нужно что-нибудь холодное, иначе я рисковала растаять и расплыться небольшой лужицей у столика.
Через десять минут мы уплетали лосося и болтали о всякой ерунде. Осушив бокал «Бордо» столетней выдержки, Зак пригласил меня на медленный танец. Из ниоткуда зазвучала приятная мелодия. Положив голову на плечо Зака, я расслаблялась в его руках.
Спустя три танца Зак позвал меня на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Музыка все еще играла за нашими спинами. До меня донеслась знакомая песня. «This Moment Now» в исполнении Тайрона Уэлсса.
Я любила эту песню. Любила этого исполнителя. Любила этого город.
А еще…
— Я люблю тебя, — сказала я.
Зак улыбнулся.
— Я тебя сильнее, — ответил он.
— Нет, я — тебя.
Его бровь взметнулась вверх.
— Ты снова споришь со мной?
Я пожимаю плечами и задорно подмигиваю ему.
— Что ж поделать. Это повышает мне настроение.
Он провел большим пальцем по моей щеке и притянул к себе.
— Я люблю тебя, — медленно проговорил он, гипнотизируя меня своими кристально-голубыми глазами. — И это сильнее всего. Я никогда не думал, что смогу испытывать к кому-либо такие чувства.
— Ты должен знать кое-что, — прошептала я.
Его руки ласкали мои щеки, и сомневаюсь, было ли в этом мире на данный момент что-то важнее его прикосновений.
— Что? — спросил он.
Я негромко и судорожно выдохнула.
— Появившись в моей жизни вновь, ты не уйдешь, — сказала я и подняла голову, чтобы видеть его глаза. На секунду он замер, и я вместе с ним. — Я не отпущу тебя, Зак, — медленно произнесла. — Не позволю тебе уйти, потому что… — мой голос сорвался, но я взяла себя в руки, чтобы продолжить. — Потому что если потеряю тебя во второй раз, то точно сойду с ума.
У нас не было безумных, диких, сумасшедших отношений, растянувшихся на годы. Но я любила Зака. Любила до такой степени, что, когда переставала его видеть, когда он уходил, или рядом не звучал его голос, я начинала паниковать и бояться, что больше не встречу его.
Зак прильнул к моим губам, вложив в этот поцелуй всю свою нежность.
— Я никуда не уйду. Еще успею надоесть тебе. Вот увидишь.
— Никогда, — я покачала головой.
— Что ж, — он провел костяшками пальцев по моей скуле. — Это радует.
Наклонившись ко мне, чтобы подарить еще один опьяняющий поцелуй, Зак вдруг остановился. Обворожительный голос Тайрона Уэллса прервал звонок.
— Секунду, — Зак вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон. — Странно. Что-то случилось? — обратившись к самому себе, он поднес мобильник к уху. — Да, Эмма.
Он внимательно слушал сиделку Аманды. Его лицо бледнело, и ощущение чего-то ужасного пустило корни в мое сердце. Пульс подскочил, забарабанил в запястьях, шее и груди, когда Зак опустил руку, в которой едва-едва сжимал телефон, и обратил на меня опустевший взгляд.
— Пора прощаться с мамой.
***
Я бежала за ним, как только могла, превозмогая острую боль в ребрах. Переступив порог больницы Святого Винсента, я сняла туфли, чтобы не упустить Зака из вида. Он быстро двигался к лифту, чтобы попасть на этаж онкологии, но его голубые глаза слезились. Он с трудом понимал, что происходит. Он не был готов отпустить свою маму.
Все случилось так неожиданно…
Этот потрясающий вечер вдруг обратился в кошмар.
Я не могла и не хотела отпускать Зака одного в таком состоянии. В конце концов, я просто хотела быть рядом с ним, когда Аманда… умрет.
Эмма сказала, что это случится очень скоро. Через несколько часов. Состояние миссис Роджерс резко ухудшилось. Этого никто не мог предвидеть. Ее должны были выписать на днях.
Мы поднялись на четвертый этаж в абсолютном молчании. С нами в кабинке находилось несколько врачей. Трое молодых мужчин кидало на нас любопытные взгляды, и мне хотелось накричать на них, чтобы они перестали так глазеть. Но Зак не обращал на это никакого внимания.
Попав на нужный этаж, я схватилась за его рукав.
— Эмма! — воскликнул он, увидев в конце широко коридора полную чернокожую женщину.
