— Смотрите! -воскликнула она. — Моореа уже почти не видно, а Папити обрисовывается все яснее и яснее. Мы, по-видимому, на полпути.
— Да, а по солнцу теперь около пяти часов. Мы двигаемся замечательно быстро.
Вскоре солнце скрылось позади Моореа, и, как в тумане, они увидели мерцающие огоньки — Папити. На темном небе появились дрожащие звезды, ветер ласково волновал море.
— Вы лучше лягте и усните, — посоветовал Джек.
— Я попробую, хотя думаю, что мне не уснуть.
Она легла на дно лодки и зажмурила глаза, а он продолжал грести.
Как он был счастлив! Если бы только он мог служить ей — это было все, чего он жаждал. Он был готов это делать всю свою жизнь. Если он будет управлять плантациями, то всегда будет встречаться с ней. Ах, если бы только все кончилось этим — как было бы хорошо! Неужели злой рок перестал преследовать его?
Ему казалось странным, что он находится наедине с ней среди морского простора. Она спала, как усталое дитя. Она, должно быть, питала к нему полное доверие. Они были вдвоем в утлой лодке, и лишь малейшая случайность отделяла их от смерти. Плывя по глубокому морю, полному неведомых ужасов, они не испытывали никакого страха.
Огоньки Папити стали еще отчетливее выделяться на темном фоне побережья. Ему пришла в голову мысль, что с появлением луны удастся пройти через коралловый проход у рифов и попасть в гавань. Если бы только он мог это сделать — какой сюрприз это был бы для нее! Он бы разбудил ее и сказал, что она дома. Он с удвоенной силой налег на весла. Как счастлив он был!
Глава XII. Шторм
Ветер утих, в воздухе стало душно, море было совершенно спокойно.
Джек Мун перестал грести, чтобы вытереть градом катившийся по лицу пот. Он вдруг почувствовал какую-то необычайную усталость, но это не удивило его. Он рассчитывал через час — другой добраться до Папити.
Но что это за черное облачко появилось на севере? Он стал с некоторым беспокойством следить за ним. Облачко становилось все больше и больше и начало закрывать одну звезду за другой. Вскоре почернело все небо. На лице Джека появилась озабоченность и, взглянув на Фелицию, он тяжело вздохнул. Он знал, что их ожидало.
Вдруг среди черных туч блеснула молния, а через секунду раздались раскаты грома.
— Что это? — закричала Фелиция, сразу проснувшись.
— Боюсь, что шторм.
Как будто охваченное страхом, море вокруг них замерло. Издали слышался рев надвигающегося вихря, заунывный свист приближающегося шквала.
— Снимите парус, — крикнул Джек.
С трудом отвязала она весло и собралась снять парус, как вдруг налетевший ветер вырвал у нее из рук весло и швырнул его куда-то во мглу. Она рухнула на дно и съежилась в паническом страхе.
Хлынул ливень. Вода падала потоками, заливавшими утлую лодку. Вокруг поднимались высокие бурлящие валы.
— Ложитесь, — крикнул он.
Но она ничего не слышала. Неистовый ветер свистел в ушах, заглушая всякий звук.
Вдруг лодка стала карабкаться вверх. Они ничего не могли разглядеть в окружающей мгле, но чувствовали, что поднимаются на высокую водяную гору. Белые пенистые волны обрушивались на них с обеих сторон. Затем, когда они достигли вершины, сильный порыв ветра бросил их вниз, и им уже казалось, что наступила последняя минута. Но лодка справилась со стихией и снова вынырнула на другую волну.
Джек протянул руку туда, где лежала Фелиция. Его пальцы наткнулись на ее холодную мокрую руку, и он почувствовал судорожное рукопожатие.
— Как я рада, — закричала она. — Я думала, что вас нет, что вас снесло волной.
Он старался успокоить ее.
— Не бойтесь. Нам не грозит опасность. Ничто не может потопить эту лодку.
— Действительно, нет никакой опасности?
— Никакой, пока мы в открытом море. Мы благополучно пережили критический момент, а теперь уже становится спокойнее.
И в самом деле, водяные валы стали менее грозными, хотя ветер по-прежнему неистовствовал. Прошел еще час.
— Вы думаете, что теперь буря стихнет? — взволнованно спросила она.
— Я уверен в этом. На рассвете мы будем вблизи острова и постараемся выбраться на сушу.
— Можно ли мне держать вашу руку? — робко сказала она. — Тогда я не буду так бояться.
Она снова судорожно сжала его руку и легла ничком на дно, как будто хотела укрыться от бушующей стихии. Еще час прошел.
— Посмотрите, — обратился он к ней, — небо проясняется.
— Черная туча рассеялась так же быстро, как и сгустилась.
— Луна!
Прошло почти четыре часа с тех пор, как разразился шторм, и луна поднялась уже высоко. Она осветила пенистые волны, которые с шумом катились мимо них. Хотя ветер все еще свистел в ушах, они все же подняли головы.
— Смотрите! Смотрите! Земля! — закричала она.
Он также увидел землю и затаил дыхание.
— Этого я боялся больше всего, — пробормотал он, стиснув зубы. — Ветер гонит нас прямо туда.
Они уже могли расслышать бурный рокот волн у рифов, уже могли разглядеть блеск остроконечных кораллов. Джек схватил весло и старался задержать стремительное движение лодки, несомой могучим порывом ветра.
— О, как бы я хотела помочь вам! — застонала Фелиция.
Он отчаянно боролся со стихией. Весло гнулось в его руках. Лодка почти остановилась, и им казалось, что если удастся продержаться, пока ветер стихнет, то они спасены.
Это было трудное дело. Со страхом следила Фелиция за каждым его движением. Она поняла, что он борется со смертью, но ничем не могла помочь. О, этот беспощадный ветер! Казалось, он задался целью уничтожить их. Но нет — это ему не удастся, Джек осилит его!
Трах! Весло сломалось как раз пополам. Одна половина полетела в воду, вторую половину Джек швырнул сам.
— Живо! — крикнул он. — Другое весло!
— Второго весла нет, — пролепетала она.
Он забыл. Другое весло исчезло вместе с парусом. Он обернулся к Фелиции, на лице его была странная бледность.
— Что же. делать? — с трудом спросила она.
— Ничего… Мужественно встретить смерть…
Ее затрясло, она едва дышала. Лодка повернулась и мчалась прямо к рифам. Джек подполз к Фелиции. Она изумилась, заметив его сильное волнение.
Он схватил ее руку и, наклонившись над ней, заговорил возбужденным шепотом:
— Вам ведь все равно, что я скажу сейчас, не правда ли?
— Почему?
— Потому что это, вероятно, будут мои последние слова в жизни. Я люблю вас.
Он нежно поцеловал ее руку.
— Я никогда не сказал бы вам этого, но теперь все равно. Я полюбил вас с первой же встречи и любил бы вас всегда, если бы даже жил целую вечность.
