поблагодарил Артура за их оперативное предоставление, после чего порвал всё, включая фото, на мелкие клочки, сложил в пепельницу и сжёг. Шансов, что они попадут в чьи-то ненужные руки, практически не было, но я дал слово, и его надо было сдержать.
Покончив с уничтожением бумаг, достал телефон, чтобы позвонить Насте, но не успел — раздался звонок, а на экране высветился номер губернатора.
— Здравствуйте, Андрей Андреевич! Чему обязан? — сказал я в трубку, приняв звонок.
— Ты просил информацию, — даже не поздоровавшись, произнёс Коростылёв. — Она готова.
— И как я могу её получить?
— Приезжай и забирай.
— А сейчас можно? — спросил я.
— Сейчас нужно, — ответил губернатор. — Я через два часа уеду и, возможно, на пару дней.
— Тогда я уже еду!
Коростылёв на это ничего не сказал — просто сбросил звонок. Это было странно. Да и голос у Андрея Андреевича во время нашего разговора очень уж был недовольный. Впрочем, не факт, что это всё было как-то связано с моей просьбой. Иначе он бы просто не позвонил.
И вообще, может, губернатору просто кто-то настроение испортил — всякое бывает. Но меня это мало заботило, мне нужно было всего лишь получить информацию. И пусть Коростылёв её хоть швырнёт мне, сопровождая это дело трёхэтажным матом, меня это устроит. Лишь бы информация была ценной.
Попросив Оксану передать Румянцеву, что я обязательно вернусь к запуску линии, я отправился в городскую администрацию.
Войдя в кабинет к Коростылёву, я сразу же отметил крайне недовольное выражение лица губернатора. Однако, завидев меня, он изобразил на лице некое подобие улыбки и даже приветливо махнул мне рукой, приглашая подойти к нему и сесть за стол.
— Что-то случилось, Андрей Андреевич? — спросил я, проходя к столу.
— Да здесь каждый день что-то случается, — отмахнулся губернатор. — К тебе это отношения не имеет.
Ну хоть так, уже хорошо. Я присел за стол и уставился на Коростылёва, ожидая информации.
— В общем, расклад такой, — сказал тот. — Как я тебе уже говорил, телеканал для Пономарёва — что-то вроде игрушки. Он в своё время учился на журналиста-телевизионщика, но ушёл в предпринимательство, поэтому юношеские мечты — стать известным журналистом остались нереализованными. И он решил закрыть гештальт вот таким необычным образом — купил телеканал.
— Интересный способ закрыть гештальт, — не удержался я от замечания. — Это же надо было догадаться.
— Ну он не сам. Это его приятель и бывший сокурсник — Борисов всё организовал. Ты его должен знать. Та ещё мразь. Он сначала в нашей вечёрке статейки заказные писал, потом в Москве какое-то время на телевидении пытался закрепиться, но не смог. И в итоге в девяностом вернулся в Екатеринбург и каким-то чудом прознал про то, что резервная телевизионная метровая частота будет выставляться на торги. Не сама, конечно, а право на её аренду на десять лет.
— И он её арендовал?
— Он уговорил Пономарёва арендовать частоту и создать телеканал. У самого Борисова таких денег отродясь не было. Пьёт от сильно. Говорят, из-за этого и в Москве не закрепился.
— Значит, этот Борисов — партнёр Пономарёва?
— Он директор телеканала и ему какая-то малая часть его принадлежит. Но там совсем немного — пять или десять процентов.
— А как вы думаете, на бандитов кто из них работает? — спросил я.
— Я не думаю, — ответил губернатор. — Я знаю. Пономарёв. И не на бандитов, а на Белова. И не работает, а долги возвращает. Он когда влез в строительство делового центра, что-то там не рассчитал или его партнёры подставили, я всех деталей не знаю, но деньги у него закончились чуть ли не на середине стройки. Но Белов, который был подрядчиком, всё равно центр достроил. В долг. И Пономарёв сейчас этот долг гасит всеми доступными средствами, в том числе и вот такой пропагандой.
— То есть, бандиты здесь вообще ни при чём?
— Бандиты при чём, они стоят за Беловым, но с Пономарёвым они дел не имели и не имеют. Но ты сильно не обольщайся, если попробуешь давить на канал и срывать предвыборную кампанию Белову, они подключатся.
— Пусть подключаются, я готов.
— Ну если готов, то держи, — Коростылёв усмехнулся, достал из ящика стола пластиковую папку и протянул её мне.
Я взял папку — тяжёленькая. Похоже, компромата на Пономарёва набралось достаточно.
— Благодарю вас, Андрей Андреевич, это мне очень поможет. — сказал я и тут же исправился: — Это нам очень поможет.
— Ты меня сюда не приплетай! Я тебе ещё в прошлый раз сказал, что буду рад, если ты этих подонков размажешь, но для меня это не особо важно. Просто будет приятно, но не более.
Похоже, Коростылёв решил на всякий случай заранее дистанцироваться от меня и моих действий против телевизионщиков. Выглядело это забавно. Так я и поверил, что для него не важно разобраться с теми, кто занимается его дискредитацией перед избирателями. Так неважно, что он собрал и передал мне целую папку компромата на хозяина телеканала.
Впрочем, эти слова могли быть тонким намёком, чтобы больше я губернатора по этому делу не дёргал. Но мне больше и не понадобится, если в папке окажется достаточно материала.
— А могу я у вас кое-что спросить, не совсем по теме канала? — сказал я, вставая из-за стола.
— Спрашивай, — ответил Коростылёв. — Только быстрее, у меня совещание через пять минут назначено.
— Вам не приходилось иметь дел с братом Сибирского князя — Валерием Николаевичем?
Вместо ответа Андрей Андреевич уставился на меня с нескрываемым любопытством.
— Просто он проявляет интерес к моему заводу, — пояснил я. — Нездоровый интерес. Вот я и собираю о нём информацию. Да и, как мне кажется, к Пономарёву он тоже имеет отношение.
— К счастью, мне не приходилось иметь с ним дел, — произнёс после некоторой паузы губернатор, и мне показалось, что он сказал неправду.
— Но я должен был поинтересоваться, мало ли.
— Дел я с ним не имел и тебе не советую.
— Да я это уже понял, но там не от меня всё зависит.
— Валерон — психопат, — вздохнув, произнёс Коростылёв. — Страшный человек, непредсказуемый и коварный. Способный на всё. Но что самое хреновое — с ним невозможно договориться. Никогда. С Сибирским князем
